Сдавайся, это любовь…

– Ну и гад же ты, Чибисов! – непрошенные, необъяснимые и совершенно неуместные слёзы просто душили меня.

Хотелось и смеяться, и рыдать одновременно. Смеяться, потому что понимала всю абсурдность ситуации, в которой взрослая тетка-адвокат прячется в ворохе одеял от майора. А плакать, потому что мой мозг до сих пор не мог принять новость о беременности. Это была не та долгожданная беременность, после известия о которой подкашиваются ноги, немеет язык и съезжает кукушка. Это было чудо!

Невероятное чудо, на которое уже никто и не надеялся. Я просто смирилась с участью, не тревожа разодранную в клочья душу беспочвенной надеждой.

Жила. Влюблялась. Замуж выходила. Но никогда не делала попыток забеременеть. Никогда! Любой секс с мужчиной, будь то муж, или мимо проходящий ёбарь, всегда был защищён. И одному Богу известно, что меня дёрнуло на том балконе позволить необъяснимую слабость. Это какая-то колдовская магия, агония сумасшедшего и внутренняя истерика, которую на тот момент могли снять лишь его бешеные от страсти глаза и вязкая масса, стекающая по ногам, как клеймо… Как след. Как метка собственной капитуляции.

– Люсёк, идём завтракать, – Кирилл потянул меня за ноги, буквально вытаскивая из белоснежного гнезда. – Потому что ещё пара минут, и ты надумаешь херни какой-нибудь. Чую беду, ой, чую…

– Ага. Прям сам приготовил, – когда моя голая задница вырвалась из плена простыней, Чибисов наглым образом шлепнул по ней, а потом так смачно поцеловал и огладил пекучее место. И боль как рукой сняло… Как в детстве, когда на рану накладываешь грязный холодный и мокрый от слюны подорожник.

– Кирилл, скажи, что мне это снится.

– Потому что сам в это не веришь?

– Потому что не привык врать и убегать от охренительно горячей реальности, – он приподнял меня, усадил и прижал спиной к себе крепко-крепко, не забыв ущипнуть за грудь.

– И что? Все? Теперь все по-настоящему?

– Так и есть. Уже всё есть, – Кирилл прошёлся горячими ладонями по телу, словно сам хотел удостовериться, что это всё не сон, а потом достал из ящика свою футболку и, практически не смотря на меня, натянул. – Люсь, мне позарез нужно быть в отделе вовремя, поэтому прости, но титечки твои я вечером помну.

Кстати, я вчера ещё не все подарки выдал тебе, малыша.

Он быстро поцеловал меня и практически выбежал из спальни. А я стала озираться по сторонам, осматривая светлую и аскетично пустую спальню холостяка: огромная кровать, холодные офисные жалюзи на окне, кресло в углу, неприлично здоровый телевизор на стене и комод под ним. Воровато оглядываясь, приоткрыла ящик, с ужасом рассматривая аккуратные стопки одежды. Странно… В целом квартира была слишком чистой и опрятной для мужчины.