Семья для мажора

Уверена, он не ожидал от меня такого вопроса, и я прячу от него глаза, ведь деньги и все, что с ними связано — тема, которую мы никогда не поднимали. Нам не всегда хватало, но мы научились жить очень экономно. Просто, так вышло, что я умею очень хорошо считать.

Помолчав, он цокает:

— Не наш? Как не наш?

Наверное, он подзабыл, что мне уже не десять. И что я не хрустальная.

— Он нам не принадлежит? — спрашиваю, водя пальцем по клеенке.

— Пум-пу-пум… — тянет.

Собравшись с силами, поднимаю на него глаза.

Потерев ладонью подбородок, он пытается делать безмятежный вид, но я вижу беспокойство в его выцветших голубых глазах.

— Нас разве кто-то гонит?

— Нет… — отвечаю тихо. — Но у нас что, больше ничего нет?

— Ну, почему же, — отвечает с расстановкой. — Кое-что есть. А что, пора тебе поинтересоваться. Я тоже хорош.

— Ты не волнуйся. — Накрываю его ладонь своей. — Ладно?

Его подбородок вдруг начинает подрагивать.

Похлопав меня по руке, бормочет:

— М-да… м-да… Я сюда приехал в двадцать пять.

Я знаю, что дед с женой и детьми, моим дядей и моим отцом, приехал сюда из другой страны, только тогда все это была одна большая страна.

— Жилье выделили мне служебное, как семейному. Арендованное, но нам и этого вот так было, — проводит пальцем по горлу. — Так и жили. Потом бабушка твоя умерла. Потом Союз распался. Потом родители твои погибли. С документами я долго маялся. Гражданство нужно было менять. Родина моя далеко, затянулось все… И дом из-за этого… профукал… м-да… на приватизацию не успел.

— Ты не переживай, там у меня квартира есть. Только документы восстановить надо. Мы с Мишей, дядькой твоим, уже третий год бьемся.

— О… ясно… — выдыхаю, не зная чувствовать ли облегчение.

— Не бросят они тебя, в случае чего, — говорит убежденно. — У нас с Мишей уговор.

Не хочу думать про этот случай.

Погладив меня по голове, он растроганно повторяет:

— Ты не волнуйся. Все хорошо будет… нас никто не выгоняет. Аренду, ее продлить можно. Договоримся.

Выдохнув, кладу голову на его плечо и закрываю глаза.

Если час от часу не легче, то это мой случай.

— Сядь, пожалуйста. — Поставив на подоконник лейку для цветов, мать указывает рукой на стул с обратной стороны своего рабочего стола.

Тон ее голоса и резкость движений намекают мне на то, что зря я рассчитывал поболтать о том о сем.

Бросив на пол рюкзак, усаживаюсь на стул и вытягиваю под столом ноги.

— Где ты ночевал? — интересуется как бы между прочим, опускаясь в белое кожаное кресло напротив меня.

На ее пальце кольцо с большим бриллиантом. В детстве мне нравились ее украшения. Одно я даже попробовал проглотить, слава Богу, отцовский водитель мимо проходил и успел вытрясти его из меня до того, как случилась “трагедия”.

— У Стаса. — Скрывать мне нечего.