Сердце Дракона

Каждая рука Теанта — лесного Хранителя, была длинной в десяток метров, а мышцы его размером с ледниковые валуны — и это никакая не метафора.

Даже мизинец Теанта был больше самого Хаджара, но тот не испытывал никакого страха.

— В чем твоя просьба, Северный Ветер? — голос сидхе темнолесья звучал скрипом мертвых деревьев, стоном раненных охотниками животных, треском лесного пожара, устроенного нерадивыми детьми.

Теант — хранитель всего “неправильного”, что могло произойти или происходило в лесах.

— Мне нужна эссенция металла, выплавленного из стального дерева.

Бровь Теанта — некогда лежащая в овраге коряга, изогнулась.

— В каменном Тир-на-Ног даже ты, смертная плоть, сможешь добыть этого металла себе по весу.

— У меня нет времени, чтобы добраться до Тир-на-Ног и купить металл.

— Да? — задумчиво скрипнуло существо. — Значит дело не терпит отлагательств… кто умирает, Северный Ветер? И не лги мне, избранник снежной леди. Я ближе к ней, чем все сидхе Летнего Сада и легко распознаю ложь даже того, кто укрыт её мантией.

Хаджар сделал определенную “зарубку” и отдал соответствующий приказ нейросети.

Слишком часто в последнее время упоминались сшитые Мэб доспехи.

— Карейн Тарез, — честно ответил Хаджар.

— Карейн… хорошее имя. Имя на языке богини Дану, да примет её вечность. Что же — что ты принес мне в дар, Северный Ветер.

Хаджар медленно достал из мешка посаженный в горшок, черный цветок с оранжевым бутоном.

— Стебель, выращенный из дыма и пепла тысячи тысяч расплавленных клинков, — принюхался Теант. — бутон из пламени, пылавшего с начала эпох в кузнечном горне Хафотиса… Такой цветок, Северный Ветер, может растопить самые холодные из льдов.

Удивительно, что Хафотис готов отдать мне его ради такого пустяка…

— Возможно, — кивнул Хаджар.

— И ты отдаешь его мне? — прищурился Теант.

— Отдаю, — кивнул Хаджар.

— Подумай еще раз, Северный Ветер, — существо подвинулось к нему совсем близко. Так, что Хаджар мог в полной мере ощутить амбре болотного дыхания. — Однажды то, что будет тебе дороже даже твоей чести, будет сковано льдом, которое сможет растопить лишь этот цветок.

Слова Теанта, как это уже было прежде в случае с Мэб или её гарпиями, оказались высечены на душе Хаджара.

— Ты знаешь мою судьбу, Хранитель?

— Ты был и остаешься тесно связан с лесом, Северный Ветер. Ты относился к нему с уважением — отголоски этого донеслись до меня. Поэтому я могу видеть тот путь, по которому ты идешь. И этот цветок, — Теант указал на дар Хафотиса. — однажды ты вернешься за ним. Но его уже не будет. Ибо я его съем. И тогда мы сразимся и один из нас умрет. И кровь фейри покроет твои руки. И ты вновь принесешь войну — на этот раз, последнюю. Такова твоя и моя судьба, Северный Ветер.