Север и Юг

Если ты сам не в состоянии ее возненавидеть, то мне это не составило труда.

— Своими словами, мама, ты заставляешь меня любить ее еще больше. Относишься к ней несправедливо, и мне приходится поддерживать равновесие. Но почему же мы говорим о любви или ненависти? Я не мил, и этого более чем достаточно. Единственное, чем ты сможешь мне помочь, — это никогда не упоминать о ней.

— С огромной радостью. Желаю, чтобы и сама мисс Хейл, и все, кто с ней связан, как можно быстрее убрались туда, откуда явились.

Джон стоял, неподвижно глядя на пламя камина. В глазах матери заблестели непривычные, редкие слезы, но когда он снова заговорил, она казалась такой же мрачной и спокойной, как обычно.

— Троих зачинщиков арестовали по обвинению в заговоре против закона и порядка. Вчерашний бунт помог подавить забастовку.

Имя Маргарет не прозвучало больше ни разу. Мать и сын заговорили в своей обычной манере — о фактах, а не о мнениях и тем более не о чувствах. Голоса звучали настолько спокойно и холодно, что посторонний человек мог бы подумать, что никогда не встречал подобного равнодушия в отношениях самых близких на свете родственников.

Глава 27. Натюрморт с фруктами

С раннего утра мистер Торнтон с головой погрузился в интересы нового дня. Спрос на готовый товар не радовал активностью. Поскольку дело касалось именно его отрасли бизнеса, он воспользовался ситуацией и заключил ряд не самых выгодных сделок. На заседание магистрата явился точно к назначенному часу и в очередной раз сразил коллег силой разума, способностью моментально определять возможные последствия решений и стремительно делать выводы. Люди, значительно превосходившие Джона по возрасту, статусу и богатству — реализованному и обращенному в недвижимость, в то время как его капитал постоянно работал, — ждали от молодого фабриканта неожиданных, мудрых прозрений.

Именно ему доверили провести переговоры с полицией и принять все необходимые меры. Правда, сам мистер Торнтон замечал это неосознанное почтение ничуть не больше, чем легкий западный ветер, не мешавший дыму фабричных труб беспрепятственно стремиться вверх. Он не сознавал, что пользуется молчаливым, но безоговорочным уважением, и воспринимал подобное отношение как должное. В ином случае он ощущал бы препятствие на пути к поставленной цели, достичь которой стремился как можно быстрее. Зато матушка не пропускала ни единого хвалебного слова и жадно слушала, как жены членов магистрата и других богатых горожан передают восхищенные отзывы мужей о ее дорогом мальчике. Говорили, что без него дела шли бы по-другому — точнее, очень, очень плохо. В этот день мистер Торнтон свернул горы. Казалось, глубокое унижение вчерашнего утра и тупое оцепенение долгого дня освободили сознание от тумана.