Шанталь. Ход королевы

Ну кто бы мог подумать, что за какие-то полтора года моего отсутствия может измениться то, что прежде считалось незыблемым, непоколебимым? Любвеобильный король, по вине которого так круто все изменилось в моей судьбе, превратился в святошу, а я из юной и наивной девочки выросла в жаждущую мести убийцу, которой больше не было места среди благовоспитанного общества.

Я поднялась с дивана, прервав разглагольствующего маркиза на полуслове. Такое пренебрежение правилами этикета было недостойно воспитанной особы. Но ради бога! Я уже давно перестала считать себя таковой, и чем скорее окружающие это поймут и примут, тем лучше.

– Прошу простить, господа, но вынуждена признать, что утомилась гораздо сильнее, чем предполагала. И каким бы приятным ни было ваше общество, мне придется его покинуть.

Коротко кивнув присутствующим и дав знак Нино следовать за мной, я удалилась из гостиной, откуда до меня успели донестись последние слова де Розена:

– Вы заметили, мадам, как наша девочка изменилась? Я ее просто не узнаю…

– А мне Роза нравится такой намного больше. Она честная и настоящая, ничуть не похожая на разодетых в пух и перья фанфаронишек, в которых нет ничего, кроме вранья и подхалимства.

– Арно! Немедленно замолчите! Отправляйтесь в свою комнату и не смейте ее покидать без позволения!

Я лежала в кромешной тьме на взбитой по приказу хозяйки перине, слишком мягкой и неудобной для той, кто привык в мгновение ока засыпать в гамаке, раскачивающемся от постоянной качки. Несмотря на усталость, сон никак не шел. Я снова и снова возвращалась мыслями к тому моменту, когда в коридоре меня остановил выбежавший следом Арно и, заглядывая в глаза, совсем по-взрослому задал мучавший его вопрос:

– Это ведь у тебя шпага Клода? – он указал на висевшее на моем бедре оружие. – Откуда она у тебя? Он ведь никогда с ней не расставался.

Глаза помимо воли наполнились слезами. Трудно было подобрать слова, чтобы объяснить мальцу то, что и взрослому человеку было нелегко принять.

Но не по годам смышленый малыш догадался обо всем сам.

– Клод мертв, да? Я прав? Черт! – выругался он. – Как это случилось?

– Он пожертвовал собой, спасая мне жизнь, – рот свело судорогой. Было больно вспоминать, и уж тем более говорить об этом.

Арно ничего не ответил, а только кивнул, как если бы сам это знал.

– Ну что ж, значит, теперь, когда Клода больше нет, защищать тебя – моя обязанность, – твердо произнес он и, больше не говоря ни слова, развернулся и прошествовал к лестнице, ведущей вниз.

Окаменевшая, я стояла и смотрела ему вслед. Нужно было окликнуть его, заставить вернуться, но язык отказывался ворочаться во внезапно пересохшем рту.