Шолохов. Незаконный

Только надо сдвинуть эту тяжеленную крышку с памяти – и освободить себя. И выпорхнут на свет божий духи и населят мир своими голосами.

А главным героем станет – наконец явилось это имя! – Мелехов Григорий Пантелеевич, в котором на ермаковский костяк будет наращена мятущаяся шолоховская душа – его собственная.

«…и до весны я чёрту рога сломаю», – пишет Шолохов жене.

И чтобы всё получилось, мало было взять гонорар с Госиздата, хоть это и подсудное, между прочим, было дело – Шолохов три таких гонорара выцыганил бы в том сентябре.

Потому что такой роман на кону.

И название вдруг явилось: «Тихий Дон».

В октябре 1926 года Шолоховы переезжают в Вёшенскую. Если уж писать главную книгу – то здесь. Сюда род Шолоховых явился, и тут их место силы.

Сняли две комнаты в казачьем курене: в одной дочка с женой, в другой – рабочий кабинет. Оставив Корнилова в 1917 году, он решил начать повествование с мая 1912-го – с дня своего рождения. В том мае ему исполнилось семь лет – в этом возрасте закладываются первые психологически осознанные воспоминания. Отвёл себе полгода, чтоб закончить первую книгу.

На первой странице рукописи романа «Тихий Дон» стоят две даты: «Вёшенская 6-го ноября 1926» и тут же другая: «8.

XI». 6-го не смог начать – что-то отвлекло. 7-го праздновал 9-ю годовщину революции. И 8-го, наконец, приступил. В тот день написал чуть больше одной страницы. 9 ноября – сразу четыре. 10 ноября – фрагмент, как Аксинья провожает Степана Астахова. 11 ноября начал главу про рыбалку и закончил её на следующий день.

Пробился ручеёк сквозь толщу земную. Заиграла на солнце чистейшая влага.

Анастасия Даниловна, пока её сын обживался в станице Вёшенской, оставалась в Каргинской.

Собирая на новый дом деньги, прежний свой курень Шолоховы продали. Мать сняла комнату в саманной хате в центре станицы, неподалёку от Петра Михайловича Шолохова. Сын делал всё, что мог, чтоб приблизить переезд матери: неустанно, по 12 часов в сутки работал над романом.

Подлог с книжкой рассказов, проданной в два издательства, вскрылся уже в новом, 1927 году. До Шолохова такие шутки в постоянном режиме устраивал с Госиздатом только Сергей Есенин, продавая одни и те же стихи в два, а то и в три издательства сразу. Но он всё-таки был советской поэтической звездой, любимцем читателей и партийного руководства – а тут у нас кто?

Нет, Шолохов точно знал, кто он такой, однако в управлении Госиздата не все могли быть столь прозорливы.

Погружённый с головою в роман и вновь оставшийся без средств, Шолохов снова обратился в Госиздат. Но не с извинениями, а требуя доплатить ему оставшиеся 30 % аванса. В конце концов ответ ему написал есенинский приятель – большевик со стажем, участник Гражданской, писатель и чекист Александр Игнатьевич Тарасов-Родионов.