Шолохов. Незаконный

Он был максимально корректен:

Я ознакомился с вашей перепиской с Госиздатом и поражён вашими претензиями. Вы предложили Госиздату 9 ваших рассказов <…> После этого вдруг оказалось, что рассказы эти, проданные вами Гизу, одновременно проданы вами и издательству “Новая Москва” <…> Больших стараний стоило мне убедить заведующего лит-худ. отдела Гиза т. Бескина не отказываться вследствие этого от издания вашей книжечки, а примириться с этим вопиющим нарушением с вашей стороны обычных издательских правил <…> Гиз издал вашу книжечку, ограничившись помещением в неё <…> только четырёх рассказов из принятых 5-ти.

И за эти 4 рассказа деньги вам уплачены сполна».

Зиму Шолохов с женой и дочкой провёл на подножном, что называется, корму, зато работа шла яростно и неумолимо.

В январе 1927 года, 20-го числа, в очередной раз был арестован Харлампий Ермаков. Дочь его, Пелагея Харлампиевна, уже после Отечественной, рассказывала: «Ушёл в гости и не вернулся домой. Говорят, его кто-то из базковцев встретил в Миллерове, вели под ружьём… Вот и всё».

Шолохов наверняка об этом узнал. Теперь его работа была ещё и своеобразным свидетельством в пользу того человека, что поделился с Шолоховым самым сокровенным – своей судьбой.

К февралю он вчерне завершает первые две части первой книги «Тихого Дона»: от рыбалки Григория и Пантелея Прокофьевича, начала любви с Аксиньей, свадьбы с Натальей – до ухода Гришки и Аксиньи к Листницким, и призыва братьев Мелеховых на фронт. В ту зиму в голове его сложится воедино весь замысел романа целиком.

Шолохов расписал для себя план буквально по главам, что, в сущности, объяснимо. Две трети первого тома уже были готовы. Том второй, про 1917 год и Корнилова, он вчерне написал годом ранее. События, которые ему предстояло описать дальше, были ему известны и в целом понятны: Вёшенское восстание, на территории которого он с родителями жил, невольно став свидетелем основных событий той поры, а следом – бунт Фомина, опять же коснувшийся шолоховской семьи напрямую.

3 февраля Шолохов напишет сотруднику издательства «Новая Москва» Павлу Посвянскому: «Ты спрашиваешь о романе, думаю, что создашь безошибочное представление о ходе моей работы, если учтёшь то, что в течение 3 м[еся]цев изворачивался я, как уж под вилами, в поисках займов и прочих бюджетно-паскудных делах.

Сейчас у меня в окончат[ельной] обработке три первых части (не думай, что это – “плод” 3-х- месячной работы…), как окончу и перепечатаю – вышлю тебе. Ты будешь исподволь знакомиться с вещью, а об условиях поговорим после.