Шолохов. Незаконный

То есть, повторим – если «красные партизаны», тут даже и гадать не надо: политически малограмотные и творят, что хотят.

Ещё через страницу появляется партячейка.

Макар Нагульнов, секретарь – тот самый, что из острых углов.

Шолохов даёт портрет: «Он был бы красив той неброской, но запоминающейся мужественной красотой, если бы не слишком хищный вырез ноздрей небольшого ястребиного носа, не мутная наволочь в глазах».

Хищный! А наволочь в глазах выдаёт мутную, уставшую, нездоровую душу.

Председатель сельского Совета Андрей Размётнов.

Шолохов описывает его, при первой встрече, чуть мягче, и почти бесстрастно: «…плотный казачок в козьей серой папахе, сбитой на затылок, в куртке из шинельного сукна и казачьих с лампасами шароварах, заправленных в белые шерстяные чулки… пригладил ладонью белёсые и курчавые усы, с достоинством протянул руку Давыдову».

Однако и характер Размётнова Шолохов спустя несколько страниц вскроет и подаст прямо и безжалостно, рассказав историю этого персонажа. Когда, вернувшись с Первой мировой, Размётнов ушёл на Гражданскую воевать за красных, местные казаки в отместку изнасиловали его жену.

Та, заражённая сифилисом, со стыда наложила на себя руки. Вскоре умер их маленький ребёнок. Вернувшийся с войны Размётнов жил один, с бабами не сходился и на уговоры матери подыскать себе жену не реагировал.

Характерно, что в сердцах мать зовёт его «агел» – нечистый дух! «И в кого такого идола уродила! Набычился и сопит. Чего молчишь-то? Агел!»

Спустя какое-то время Размётнова приманит к себе вдова местного вахмистра – погибшего на войне белогвардейца – Марина Пояркова.

Она попросит Размётнова перекрыть ей крышу и – оставит ночевать. В постели ему скажет: «В тебе казачьего – поганая капля. Ведерник тамбовский тебя делал».

Далее следует диалог между казачьей вдовой и Размётновым. Она рассказывает любовнику про своего бесстрашного мужа:

«– Мишку за смелость любила, а вот тебя… так, ни за что, – и прижалась к груди Андрея маленьким пылающим ухом. А ему в полутемноте показалось, что глаз её светится огнисто и непокорно, как у норовистой ненаезженной лошади».

«– Придёшь завтра хату докрывать?

– Ну, а то как же? – удивился Андрей.

– Ну, уж какой из тебя крыльщик! Дед Щукарь лучше тебя кроет, – и громко засмеялась. – Нарочно тебя покликала!.. Чем же, окромя, примануть? То-то ты мне убытку наделал! Хату всё одно надо перекрывать под корешок».

Для Шолохова «не казак» – сродни врачебному приговору: хуже и быть не может. Мало того что казачьей хватки лишён – он ещё и руками ничего делать не умеет, даже к мужицкому труду не способен. Бестолковый дед Щукарь – и тот ловчей.