Шолохов. Незаконный

Левицкая пробыла у Шолохова две с половиной недели – до 6 августа.

В те августовские дни председатель Совнаркома РСФСР Сергей Сырцов разослал по всем партийным организациям содержащее критику коллективизации письмо под названием «Что-то надо делать?».

Одновременно Сырцов создавал, в том числе опираясь на структуры Александра Курса, параллельный ЦК координационный центр.

Назревала крупная политическая схватка.

Вопрос коллективизации был в масштабах страны ключевым. А значит, ключевым был вопрос и утверждения сталинской линии. Литература в этом смысле играла, повторимся, колоссальную роль.

Шолохов об этом знал.

Он уже задумал новую, посвящённую коллективизации вещь.

Ничего более коллективизации сейчас его не волновало.

Левицкая, пока гостила у Шолохова, поднимала вопрос о переезде в Москву – хотя бы на зиму.

– Зачем я поеду? Здесь сколько хочешь материала для работы. Растут колхозы. Я ведь все колхозы знаю, всех руководителей. А они знают меня.

– А что, Евгения Григорьевна, много есть произведений из колхозной жизни?

Левицкая ответила: Панфёров.

– Да, Панфёров. И это дрянь.

– Не считайте самомнением, если я скажу, что, если я напишу, я напишу лучше других.

– Да я уверена. У вас уже есть план?

– Да, повесть листов на десять.

– Сколько же времени вам нужно на это?

Шолохов трезво оценивал свои силы. Если б то была повесть – он успел бы написать её за три месяца. Но повесть – как и в случае с дебютной, посвящённой корниловскому походу, вещью Шолохова, – снова разрослась в эпопею.

Первую книгу романа, имевшего первоначальное название «С потом и кровью», и лишь затем переименованного в «Поднятую целину», Шолохов сделает за полтора года.

Она будет почти на треть больше любого из томов «Тихого Дона». Шолохов работал над «Поднятой целиной» в том же запойном ритме, в котором делал первые части «Тихого Дона».

Однако вся работа над дилогией продлится не три месяца и даже не три года, а 29 лет.

Коллективизацию на селе не случайно называли «революцией».

Шолохов так о Плоткине и скажет: он делал на Дону колхозную революцию. Это потом, в поздние советские времена слово «революция» обрело почти праздничные коннотации. Шолохов помнил её иначе и вкладывал в свои слова куда более горькие смыслы.

На глазах рушились устои. Происходившее являлось страшным продолжением Гражданской. Шолохов, так вышло, стал летописцем войны: все его книги – о противостоянии, преодолении, насилии.

Происходившее не было, что называется, экономической реформой – но являлось всемирного масштаба событием.

Обобществлялась собственность.

Обобществлялся воспетый в сотнях казачьих песен, являвшийся героем сотен сказок, присказок, поговорок – казачий конь. Обобществлялась вся скотина. Обобществлялась земля.