Шолохов. Незаконный

Роман с натуры, виданное ли дело – даже «Донские рассказы» и те сочинялись с временным зазором.

12 ноября, явно торопясь, Шолохов написал редактору «Нового мира» Вячеславу Полонскому: не будет ли в журнале места для его нового романа, объём около 25 листов, написано 16. Полонского он ввёл в заблуждение, потому что в чистовиках к тому времени было только 6 печатных листов, а оставшиеся десять – черновой материал. В «Октябрь» роман не предлагал, потому что там шёл «Тихий Дон». Не станут же они два романа сразу публиковать!

В «Новом мире» тогда собрались лучшие советские авторы.

Там печаталась горьковская «Жизнь Клима Самгина», там публиковался шолоховский знакомец Артём Весёлый, туда перешёл из журнала «Красная новь» Леонид Леонов, туда же дал свою пьесу «Закат» Исаак Бабель, чью «Конармию» Шолохов читал и ценил, там вышли «Восемнадцатый год» и «Пётр Первый» Алексея Толстого. «Новый мир» печатал Павла Васильева – 21-летнего поэта, наделённого беспримерным, есенинского уровня, даром, писавшего о казачестве и выдававшего себя за казака. В 1931-м Шолохов на квартире Лидии Сейфуллиной познакомился с Васильевым, слушал его стихи в авторском исполнении и пришёл в натуральный восторг, восклицая: «Здорово пишут казаки, будь они неладны!»

«Новый мир» стал флагманским изданием «попутчиков», и Шолохов, хоть и состоял в РАППе, отлично понимал, что не та, а вот эта среда – его.

Наконец, намучившись с «Октябрём», он верил, что в «Новом мире» будет попроще, посвободней. Левицкой в письме – «…дорогая и уважаемая мамуня Евгения Григорьевна!» – обещал закончить первую книгу романа о коллективизации к декабрю. Половину писал год и два месяца, а вторую половину – за месяц хотел добить. Всё же уже придумал – герои действуют, живут, движутся: только успевай записывать.

В начале декабря в очередном письме Левицкой Шолохов попросил её прислать в Вёшенскую повесть Леонида Леонова «Саранчуки» (позже автор её переименует в «Саранчу»). В марте 1930-го была организована поездка писательской бригады в Среднюю Азию, в которую входил и Леонов, по итогам сделавший эту, отличную, между прочим, повесть. Вещь была явно написана «на заказ» – про то, как большевики сражаются на полях за урожаи ровно с той же страстью и с тем же остервенением, как сражались в Гражданскую.

Леонов, Фадеев и Бабель были тогда главными шолоховскими, в самом лучшем смысле, литературными соперниками. Панфёрова с Гладковым Шолохов за таковых не держал. Артём Весёлый всё никак не мог набрать нужную скорость, нужный вес. Андрей Платонов в числе претендентов на литературное первенство даже не числился.

Первые леоновские романы – «Барсуки» и «Вор» – Шолохов наверняка читал.