Шолохов. Незаконный

Читавший «Конармию» Шолохов сказал автору, что книга отличная.

Бабель читал у Шолохова всё.

Договорились встретиться, – но с Шолоховым всегда так: если договариваешься – то минимум полгода ждать следующего свидания.

Ну и получилось – полгода.

Вот уж что, казалось бы, сложно было предположить – но они сошлись характерами. Шолохов тогда ещё не имел устойчивой репутации антисемита. Зато в дружбах был при всей, казалось бы, открытости – выборочен, придирчив. Тем более в дружбах литературных: тут и вовсе начнёшь пальцы загибать, и на первой же руке, на безымянном, – точно задумаешься.

В своё время Бабель так же неожиданно сошёлся с Есениным. Есенин уж точно имел славу едва ли не первого юдофоба России – а поди ж ты: дружили.

Здесь придётся заметить, что в еврейском вопросе Есенин и Шолохов оказались странным образом схожи. И дело не только в приятельстве с Бабелем. Тут и неразделённая страсть к актрисе еврейского происхождения – Миклашевская у Есенина и Цесарская у Шолохова. Тут и литературный роман Есенина с Мариенгофом и Шершеневичем, и дружество молодого Шолохова с Авербахом и Марком Колосовым.

Зачем эти приятельства с Есениным и Шолоховым были нужны Бабелю, ответ очевиден.

Он ещё при жизни считал Есенина гением – о чём говорил и писал. Что до Шолохова, то в следующем, 1937-м, отвечая на вопрос о лучших и любимых современных советских писателях, Бабель назовёт одну фамилию: Шолохов. И определит его как «человека с большой внутренней начинкой».

Имелось ли сходство в их пути, в литературной хватке?

Первый свой рассказ Бабель опубликовал в 1913 году. Ему было 19 лет. Он явился сложившимся писателем со своим стилем с первой строки. Он мог бы стать таким же ранним, как Шолохов.

Но тогда не случилось ещё ни революции, ни Первой мировой. У него не было никакой темы, кроме еврейской – а для русского писателя этого мало. И явление Бабеля как великого прозаика сдвинулось во времени.

В 1916-м он пошёл к Горькому за советом, а тот отправил его «в люди»: иди, Изя, постигай человечество. Бабель проведёт несколько бурных лет, которые потом отчаянно мистифицирует: поработает в ЧК, попадёт в Первую конную военкором, примет участие в советско-польской… В итоге получится писатель, которого мы знаем.

В 1921 году он пишет первый текст из цикла «Одесских рассказов». Ему 26, и с этого дня – он безусловный классик.

И Шолохов, и Бабель – участники той литературной эпохи середины 1920-х, когда новеллистические циклы стали одним из определяющих жанров. К тому времени в советской литературе уже сложится умение создавать, скажем так, пафос множеств. «Падение Даира» Малышкина и «Железный поток» Серафимовича – лучшие примеры. Однако сделать населённый конкретными персонажами эпос не сумел к тому времени никто.