Шолохов. Незаконный

Перед его противниками из «старой партийной гвардии» стояла задача противоположная – переиграть Сталина.

В книге Антона Владимировича Антонова-Овсеенко «Портрет тирана» рассказано: «В июне 1937 г. перед очередным пленумом ЦК на квартире… собрались несколько старых коммунистов – Пятницкий, Каминский… и Филатов… Сошлись на мнении: Сталина от руководства надо отстранить. На пленуме ЦК добиться осуждения политики террора и замены Сталина на посту генсека. Об этом совещании, получившем название “Чашка чая”, стало известно Хозяину. Донёс на товарищей Филатов».

Это было главной повесткой Сталина в тот день, когда он получил шолоховскую записку.

Попутно Шолохов придумал, как напомнить о себе Евдокимову с Люшковым. 22 июня в «Правде» вышла неожиданная публикация – Шолохов приветствовал Чкалова, Байдукова и Белякова в связи с их перелётом Москва – Северный полюс – Америка на самолёте АНТ-25. Задумка была проста: чтоб ростовские заправилы раскрыли главную советскую газету и увидели его фамилию: Шолохов. «Я здесь, товарищи чекисты. Я всё ещё кое-что могу.

Держите себя в руках».

В тот же день Шолохов был в Большом театре на репетиции новой оперы Дзержинского «Поднятая целина». Быстро Иван Иванович её написал! С неменьшей скоростью подготовили постановку: а как иначе, если сам товарищ Сталин ждёт премьеры?

Спустя четыре дня «Литературная газета» отчитается о генеральном прогоне: «Прекрасно звучал оркестр Большого театра под управлением первоклассного мастера – народного артиста СССР орденоносца С. А. Самосуда. Всяческих похвал заслуживает работа постановщика заслуженного артиста Б.

 А. Мордвинова и художника П. В. Вильямса. После окончания репетиции коллектив Большого театра долгими аплодисментами приветствовал композитора И. И. Дзержинского, либреттиста, дирижёра, постановщика, художника, артистов. На репетиции присутствовал автор романа “Поднятая целина” – писатель М. А. Шолохов. Артисты театра и зрители устроили ему шумную овацию».

Дзержинскому – «долгие аплодисменты», Шолохову – «овацию».

Спектакль ему понравился больше, чем «Тихий Дон». Дзержинский внял Шолохову, насытив оперу традиционной казачьей мелодикой.

– Прекрасно прозвучала, например, казачья песня с присвистом, – рассказывал Шолохов корреспонденту. – Образ деда Щукаря не совсем доработан. А Нагульнов – очень понравился. Но Давыдова хотелось бы видеть более… энергичным.

Говорил это всё, ежесекундно помня, что прототипы Давыдова и Нагульнова сидят за решёткой, и вполне возможно, что сейчас их топчут сапогами, выбивая показания на Шолохова.

Фантасмагоричная, невыносимая жизнь.