Сибирская Вандея

Только упряжку оставьте…

– Возьмем, купец, – осклабился один из самсоновцев, – благодарствуем, спасибо за милость вашу! И упряжкой не побрезгуем. Ну, мать Перепетуя, слазь!

Купчиха схватилась за раму пролеточного зонта, впилась в нее, словно клещ, заголосила.

Михаил Дементьевич выстрелить не успел: снесенная ударом самсоновской шашки голова скатилась в кювет…

Старуха без чувств свалилась с сиденья. И ее пристрелили.

Бандитская засека была устроена не без древней разбойничьей хитрости: вокруг завала, в кустах, самсоновцы соорудили кольцо, как на волчьей бесфлажной облаве.

Ромка-цыган полз от кустика к кустику, но вдруг кто-то невидимый, за спиной, сказал вполголоса обычное, что говорят цыганам:

– А-джа, Рома, спляши!..

Ромка метнулся в сторону. Кто-то рядом свистнул в два пальца.

Ромке эта игра в кошки-мышки не поглянулась: выхватив нож, он ринулся напролом. Тогда совсем рядом бабахнуло и раскатилось по бору, и Ромка стал падать, как падает стреляный скот, – сперва на колени, потом на бок.

– Готов, – сказал кто-то, – отплясал цыган.

Оседлавшая Пихтовскую дорогу банда Самсонова продолжала ждать: на тракте то и дело появлялись беглецы из сел, освобожденных красными отрядами. Самсоновцы попользовались добром беглых, а потом бесшумно снялись и потонули в борах Пихтовском и Баксинском. Окончательно справиться с бандой Самсонова удалось лишь спустя два года…

Маленький пароходик «Орлик» шел по Оби вниз. Водная Чека получила задание Павлуновского – прочесать острова, выловить всех, успевших уйти по реке.

Пароходик тыкался в острова носом, вставал на короткий причал. Гошка Лысов, Ленька Толоконский, Митя Матвеев и еще двое оперативных комиссаров Губчека, прикомандированных к водникам на время очистительных операций, лезли в тальники, в чащу, царапая руки и лица. Лысов считал такое прочесывание неумным и бесполезным занятием: июль же – травы, лопушник, – попробуй найти двуногого волка, а он, отчаявшись, еще прыгнет на спину да пырнет ножом в бок. В Бибихе догадались: взяли у знакомого мужика-охотника пару собак-лаек, и дело пошло веселее: собаки нет-нет да и выгоняли спрятавшихся на островные пески. Оборванные, голодные, недавние убийцы плакались:

– Простите христа ради, сдаемся! Хлебушка бы, господин товарищ, а?

На что оперативный комиссар Губчека Митя Матвеев отвечал неизменно:

– В Брянском лесу твой товарищ. Винтовка где?

– Врешь, падла!.. Ступай, тащи винтовку сюда!

Иногда приносили. Иной раз отвечали:

– Вот те крест, потопил в озере!

Потом вступал в дело Гошка Лысов:

– Зачем прятался? Стрелял в коммунистов?

– Так точно, стрелял. Начаров самолично нашего брата, которые стрелять отказывались, с нагана – в лоб.