Смех Циклопа

– Я думала, это наше общее расследование! – напирает она.

– Я все равно не скажу. Прошу больше не допытываться.

Она в растерянности.

– Вы просто… просто…

– А вы, Лукреция, такая…

Она снова не понимает, насмешка это или своеобразный комплимент. Лучше бы он окончательно пал в ее глазах, тогда она бы его не пощадила. Но он не доставляет ей этого удовольствия.

– Я тоже вас очень ценю, Лукреция. Спасибо. Давайте вспомним наши принципы: 1) информация, 2) размышление, 3) действие.

Он осматривает комнату и видит сундук со взломанным замком.

– Что здесь произошло?

Он указывает на выпотрошенные ящики.

– Подтверждается первое впечатление. Здесь побывали гости. Их встретили люди из GLH.

– Это объясняет, почему им не пришлось проникать в храм способом взлома.

– В храме возникли разногласия. Гости – полагаю, не меньше пяти человек, скорее шесть – в процессе разговора решили прибегнуть к силе. Они явились сюда с оружием и принялись палить не глядя.

Он закрывает глаза, как будто представляет подробности расстрела.

– Первые погибли там, где их настигли пули. Те, кто понял, что происходит, бросились бежать.

Некоторых догнали пули, потом их добили выстрелами в голову. Тристан Маньяр был среди тех, кто пытался убежать. Он спрятался в секретной комнате.

Один из преследователей ворвался сюда, прежде чем дверь закрылась, поэтому мы и здесь не видим следов взлома. Он всадил пулю Тристану Маньяру в живот. Его, в отличие от других, собирались не прикончить, а допросить. Вероятно, цель состояла в том, чтобы открыть сундук.

– Все верно, Лукреция. Потом неизвестный забрал его содержимое и бросил Тристана здесь, закрыв потайную дверь.

– Если так, то Дариуса убил не Тристан Маньяр.

– Я этого не говорил. Получается, существуют две враждующие группы. Одна, тайное общество смеха GLH, пряталась под этим маяком. К ней принадлежал Тристан Маньяр. Другая – это Дариус, его братья и их «розовые костюмы».

– «Юмор света против юмора тьмы»…

– Не я, а Себастьян Долин. По его словам, два эти направления враждовали с незапамятных времен.

Исидор размышляет, внимательно изучая комнату.

– Занятно это слышать. Вы все больше напоминаете мою племянницу Кассандру. Она, как и вы, была сиротой и, подобно вам, сравнивала всех с героями кинофильмов, особенно фантастических.

Теперь я понимаю, что меня так в вас трогает: ваше сходство с Кассандрой.

Лукреция Немрод осматривает полки, где недостает книг.

– Продолжайте, Исидор. Вы рассказывали о столкновении между людьми с маяка, защитниками юмора света, и «розовыми костюмами», защитниками юмора тьмы.

Научный журналист предлагает Лукреции сухари из своего рюкзака.

– По-вашему, Исидор, мне сейчас до еды?

Он ожесточенно грызет сухари.

– Ну, развивайте вашу гипотезу.