Смех Циклопа

– Спокойствие! У меня простое предложение: давайте понаблюдаем, как она умрет. Раз ей понадобилось проникнуть в тайну наших игрищ, предоставим ей это удовольствие и доставим удовольствие себе! Пусть сразится с той, кого пыталась спасти!

Все послушно садятся.

Лукреция Немрод извивается, но кожаные ремни не ослабить. Она скрежещет зубами, трясет рыжей гривой, изумрудные глаза мечут молнии.

– Напоминать вам правила излишне, мадемуазель Немрод, полагаю, они не составляют для вас секрета. Так что – начали!

Тадеуш сам запускает руку в мешок и достает черный камешек.

– Итак… Честь открыть боевые действия выпадает Мими Багровый Ужас. Вперед, Мими, покажите ваш талант!

Ведущий спускается с ринга и усаживается в первом ряду.

Загорается экран с лицами соперниц без масок и показаниями приборов, пока что у обеих по 1 из 20.

– Две сироты в приюте. Одна красотка, другая в нее влюблена, но не знает, как признаться, и наблюдает за любимой. Однажды она видит, что та изготовилась изрезать себе ножки кончиком компаса, и думает, что проще всего понравиться ей, сделав ей больно.

В зале тишина, все ждут развязки.

– Это и есть мой анекдот, – сообщает Мари-Анж Джакометти.

Лукреция Немрод остается невозмутима. Прибор показывает всего 3 из 20. Слово ей.

– Две сироты в приюте. Одной очень одиноко, она знакомится с другой, как будто понимающей ее. Она воображает, что наконец-то нашла с кем общаться. Но другая ее не любила, а просто хотела над ней поиздеваться.

В зале гробовое молчание.

– Это весь мой анекдот.

Гальванометр Мари-Анж показывает 6 из 20, но это не смех, просто волнение.

Зал принимается улюлюкать, признав выпады недоброкачественными.

– РАССМЕШИ ИЛИ УМРИ! – гаркает кто-то.

Мари-Анж меняется в лице.

– Нет, какое там издевательство! Ей просто хотелось расцветить повседневность, ведь приютская жизнь однообразна и тосклива. Вот она и решила: раз подруге нравится страдать, надо ей помочь. Она думала, что нащупала наилучший способ до нее достучаться.

Из зала несется недовольный свист.

Гальванометр Лукреции остается на единице. Она четко выговаривает:

– Нет, одна сирота злоупотребила доверием другой. Вместо того чтобы лелеять их интимную связь, она привязала ее голой к кровати, позвала других девчонок и стала рисовать на ее теле рыбин с криком «апрельская рыба!».

Теперь некоторым в зале смешно.

Мари-Анж не в силах справиться с чувствами, что отражается на экране: у нее уже 9 из 20.

В зале поднимаются руки: нашлись желающие делать ставки. Тадеуш удивлен, но жестом отправляет к согласным рискнуть девушек Дариуса.

– Скажи, что сожалеешь, – просит научная журналистка.

– А вот и нет! Ты разбудила во мне два таланта: комический и садомазохистский. Спасибо, Лукреция.