Смех Циклопа

– ПЗПП! ПЗПП! ПЗПП! – заводит свое публика.

– А я считаю тебя жалкой, – отвечает Лукреция. – Ты всего лишь продавщица всякой хрени, Мари-Анж.

– СМЕШИ ИЛИ УМРИ! СМЕШИ ИЛИ УМРИ! – напоминает правила зал.

– Я никогда тебя не забывала, Лукреция. Ты – самая сильная моя любовь. Но тебе этого не понять. Что ж, теперь мне придется тебя укокошить, потому что смех – мое ремесло. Твоя смерть станет завершением шутки, затеянной десять с гаком лет назад.

Показания прибора Лукреции подлетают до 9 из 20. Это приступ гнева. Зрители начинают разочаровываться.

– Хватит трепа! ПЗПП! ПЗПП! СМЕШИ ИЛИ УМРИ! – выражает кто-то чувства большинства.

– Видишь, ты огорчаешь публику. Ты не остроумна. Больше юмора! Учти, сказав тебе тогда «подумаешь!», я ушла к себе и попробовала покончить с собой.

– Покончить с собой?

Мари-Анж не может сдержать конвульсий смеха, и ее показатель подскакивает до 13 из 20.

Поднятые руки свидетельствуют о появлении желающих поднять ставки. Дариус-гёрлз бегают между азартными игроками. Предпочтение отдано Лукреции Немрод, на нее ставят 8 против 1.

Мари-Анж Джакометти начинает беспокоиться и решает атаковать.

– Ты была такой смешной, когда, привязанная к кровати, извивалась, голая дурочка, вся изрисованная рыбой!

Она имитирует ртом рыбье дыхание. Зал находит это смешным.

Гальванометр Лукреции фиксирует 11 из 20, так силен ее гнев.

– Знаешь, почему тебе нравилось причинять мне боль, Мари-Анж? Потому что только так ты можешь самоутвердиться. Просто любить меня ты не умела, потому что вообще не способна любить кого-то нормально. Вот и развила в себе два пристрастия: смех и садомазохизм.

Насмехаться и причинять боль – два способа преодолеть твою патологию – аноргазмию.

Последнее слово приводит к бегу цифр на счетчике Мари-Анж.

– СМЕШИ ИЛИ УМРИ! – кричит публика. Она разочарована, но при этом заинтригована.

– В настоящей любви нет ничего смешного, и она не сопровождается муками.

Счетчик Мари-Анж подлетает к 14, но там застревает.

Ее очередь высказаться.

– Что ж, согласна, я извращенка, я люблю причинять другим страдания и насмехаться. Но тогда ответь на вопрос: что привлекло во мне тебя? Если у меня аноргазмия, то ты, судя по виду, только и делала, что оргазмировала! Отношения палач – жертва подразумевают двоих.

Нас было двое, Лукреция. Вот я и спрашиваю: кто из нас двоих бóльшая извращенка? Не та ли, которой эти отношения доставляют наибольшее удовольствие? И если ты своей покорностью преобразила меня, то в чем ты теперь меня упрекаешь?

Слышать это до того неожиданно, что Лукреция реагирует очень странно, это похоже на тик.