Смех Циклопа

Зал реагирует одобрительно, от желающих поставить уже нет отбоя, все внимательно слушают этот странный диалог, непохожий на привычную дуэль ПЗПП.

– Раньше у нас не было возможности побеседовать, и я расскажу тебе, как соединила две эти страсти. Покинув пансион, я пыталась выступать с юмористическими номерами в маленьких кабаре, но безуспешно. У меня не было работы, я была готова на все ради подработки, предпочтительно на телевидении или на радио. Однажды моя подруга, профессиональная садомазогоспожа, предложила мне сотрудничество. Она была так востребована, что не успевала удовлетворять стремительно увеличивавшуюся клиентуру.

Первый сеанс проходил в ее квартире, переделанной в пыточную. Там собрались восемь мужчин в стрингах и в семейных трусах. Я опознала среди них руководителей телеканалов и радиостанций. Я не верила своим глазам. Шишки, до которых я не могла достучаться, моля о работе, ползали теперь передо мной на четвереньках в кожаных удавках на мужском хозяйстве, натягивая поводки. «Валяй, бей их, за этим они сюда и пришли!» – скомандовала госпожа. Я послушалась и услышала жалобный скулеж. Я спросила, что не так, и подруга ответила, что я бью недостаточно сильно, и у них впечатление, что они зря потратились.

Теперь зал веселится от души.

– Тогда я стала лупить их что было силы, и из-под намордников раздались совсем другие звуки. Чисто животные! Вообрази, Лукреция, князья массмедиа, к которым на выстрел не подойдешь, ползают передо мной на четвереньках! А я всласть охаживаю их розгами. Но я мечтала о другом, сказать о чем? Всучить им свою анкету и получить работу на канале!

Зал дружно покатывается со смеху. Одна Лукреция Немрод держится: судя по прибору, ее веселье не заходит выше 3 из 20.

Ее соперница продолжает:

– Мне бы хоть в секретарши!

– Пришлось умерить аппетиты и найти занятие, соответствовавшее моей первой страсти: я пошла продавцом в магазин всяких ненужных смешных штучек. Ну, знаешь, комиксы для взрослых, чесоточный порошок… Там я оказалась на своем месте: перед тринадцатилетними сопляками-садистами, будущими директорами прайм-каналов и будущей клиентурой моей приятельницы.

Публика лежит под креслами, но молодой журналистке хоть бы что.

– Заработок был, конечно, невелик, но мне хватало, чтобы платить за свой выход на сцену.

Я совершенствовала свое умение смешить, чтобы стать профессионалом.

– Раз ты здесь, значит, ты все еще на стадии дебюта, – возражает Лукреция.

Некоторые в зале одобрительно похохатывают.

– Ты мне нравишься такой. Свобода, крутизна! Знаю, ты мне не поверишь, но я всегда тебя любила, Лукреция. Таких красавиц, как ты, я больше не встречала. Ты – воплощение женственности.

Залу уже не до смеха.

Счетчик Лукреции остается на 3 из 20.