Сжигая запреты

Еще раз увидеть… Ни за что! Мы провели вместе всего один вечер и часть ночи, а мне на следующий же день все вокруг вдруг стало снова казаться пустым.

Вот и сейчас… Чертовщина какая-то!

Откладываю телефон обратно на тумбочку, прикрываю глаза и, подтягивая колени к груди, вся сжимаюсь. Пытаюсь понять: меня мутит или это все же гребаная тоска с утра пораньше накатывает?

В последние дни малыш, который растет внутри меня… Боже, он растет внутри меня! Он ведь реально растет! С каждым днем становится больше, хоть мне этого и не видно. Так вот, в последние дни этот исключительно целеустремленный человек с ядреным набором наших с Шатохиным генов, при всем моем желании, не дает страдать.

По утрам меня охватывает странный голод, побороть который попросту физически невозможно. В желудке разворачивается революция. Он громко урчит и будто сам себя жрет. Во рту собирается вязкая слюна, а когда я ее сглатываю, накатывает уже конкретная тошнота.

Если частые позывы мочевого пузыря к опорожнению я за месяц научилась терпеть, и упрямо досыпаю до удобного для себя времени, то с этим справиться не удается никак.

Встаю, быстро привожу себя в порядок и спускаюсь на первый этаж.

В кухне сталкиваюсь с Лизой. Несколько теряюсь от неожиданности.

– О, привет! – здороваюсь по привычке бодро. Забываю, что перед невесткой можно не притворяться. – Когда вы успели появиться?

– Около девяти вчера, – с улыбкой отвечает Лиза. Разливая по сковороде блинное тесто, что-то жует. – Мама Таня сказала, что ты спишь уже. Мы не шумели.

– Да… – бормочу едва разборчиво, пока не напоминаю себе, что можно говорить откровенно. – У меня что-то «батарейки» рано садиться стали. Отрубаюсь, стоит только прилечь. Можете шуметь, если что. Я ничего не услышу.

Лиза задерживает взгляд на моем лице, а я – на ее выпирающем из-под свободной футболки животе. Не то чтобы он у нее прям очень огромный, но в последнее время, в связи с собственным интересным положением, он все чаще притягивает мое внимание.

– Тебе надо больше есть, Ринуль, – замечает невестка, выдавая свою искреннюю встревоженность. – Твой вес снижается. Это плохо. Нужно хотя бы этот спад остановить.

Подхватив из корзинки сладкий сухарик с изюмом, не спешу отправлять его в рот. Демонстративно маячу, пока на милом лице Лизы не появляется улыбка.

– Знай о малыше мама Таня, она бы за тебя серьезно взялась.

– Боже… – вздрагиваю я. Не допускаю даже мысли об этом. Открещиваюсь, не задумываясь. – Нет. Не сейчас.

– Потом, – слепо отмахиваюсь я.

Быстро разделавшись с сухариком, запиваю его заботливо подсунутым невесткой сладким чаем. Желудок успокаивается, я довольно вздыхаю и принимаюсь за блины.

– Рин, – тянет Лиза несколько нерешительно.