Сжигая запреты

Стремительно удаляюсь в противоположный край коридора. Но свернуть к лестничной клетке не успеваю. Даня ловит меня перед самым проемом и, сжав мой локоть, ловко оттесняет к окну.

– Кто тебе сказал, где я? – шиплю, прибегая к самой естественной для себя тактике нападения.

– Твоя геолокация, – сообщает глухо, но тем не менее агрессивно.

Едва сдерживаю вскрик, когда его бедра нагло впечатываются в мои. Край подоконника врезается в ягодицы, столько силы этот монстр применяет. Еще и руками оцепляет. Лбом к переносице толкается. Вынуждает смотреть в глаза.

– Прекрати следить за мной, – цежу сквозь зубы.

– Прекрати меня игнорить, – давит Шатохин в ответ.

– Я обязана, что ли?

– Блядь, Маринка… Мы же договаривались!

Кажется, он хочет меня придушить. Прекрасно.

Только вот мое сердце колотится так высоко в горле, что грозит сделать это раньше Дани. Какой бы смелой я не была, эти ощущения вызывают панику. И бешеный выброс адреналина в кровь. Кажется, что все вокруг нас обваливается. Остается лишь тот небольшой участок напольного покрытия, на котором мы с Даней стоим. Да и он вдруг начинает вращаться, с безумной скоростью раскручивая нас над образовавшейся вокруг бездной.

– Принимать твои звонки я не обещала!

Выпалив это, инстинктивно вцепляюсь пальцами в грубоватую ткань его черной футболки-поло. Он стискивает челюсти, скрипит зубами и, скользнув ладонями по моим плечам, ответно в мое тело впивается.

– Я думал, ты здесь с ним, – все, что Шатохин выдает сдавленным злым полухрипом.

Я собираюсь лгать. Да, как обычно. Мне нужно сказать ему, что Никита с минуты на минуту подъедет, и мы вместе пойдем смотреть на нашего ребенка. Нужно, но я не могу. С меня будто какой-то защитный слой кожи сползает. Следом за этим мое тело опаляет новой невообразимо мощной волной жара. Я вздрагиваю и замираю в попытке пережить эти ощущения.

А потом… Все решается без моего на то желания.

– Рин, – зовет возникшая рядом Лиза. – Мне срочно надо уехать. Тёма позвонил.

– Нет, – шепчу отчаянно. – Нет, – ощущая, как глаза наполняются слезами, мотаю головой. – Как я одна буду? Придумай что-то, пожалуйста…

Невестка бросает взгляд на Шатохина, шумно сглатывает и произносит:

– Даня, ты можешь зайти с Риной к врачу?

– Ни за что! – голос садится до сипа, не позволяя выразить свой протест криком.

Но свои эмоции я выражаю активно. Интонациями, глазами, движениями… Шатохин их все считывает!

И, тем не менее, глядя на меня, отвечает:

– Конечно, Лиза. Не волнуйся. Езжай домой.

В пылу агонии у меня возникает непозволительное желание.

Вдох-выдох. Умышленная заморозка всех внутренних систем. Шаг, другой, третий… И я замираю посреди непонятного для меня оборудования. Сердце принимается усиленно качать кровь.