Тайные тропы

Не обратив на них внимания или не заметив их, управляющий гостиницей воровато оглянулся и быстрой походкой пересек улицу.

— Сволочь, — шепнул Андрей.

— Да, видимо, прав Абих, — сказал Никита Родионович.

За Ожогиным и Грязновым час назад на дом был прислан человек. Их к одиннадцати вечера вызывали в гестапо. Они догадывались, что вызов связан с арестом Марквардта, как предупреждал их Юргенс.

Принимал их тот самый майор Фохт, который когда-то вызывал Вагнера и беседовал с ним по поводу вселения к нему Ожогина и Грязнова.

В кабинете плавали голубоватые клубы табачного дыма, и можно было предположить, что незадолго до прихода друзей здесь находилось, по меньшей мере, человек десять.

— Прошу садиться, — сказал, улыбаясь, майор. — Меня вы, конечно, не знаете, но мне вы известны... Рад познакомиться. Рассказывайте, как вам живется у этой старой лисы Вагнера.

Друзья внутренне насторожились.

— Жалоб у нас пока нет, — поторопился ответить Ожогин, опасаясь, что Андрей не найдется, что сказать.

— Нисколько. Он, кажется, побаивается нас, а потому очень предупредителен и услужлив.

Майор вновь улыбнулся.

— Попробовал бы он быть другим... Но, кроме вас, у него, как мне известно, появились еще квартиранты?

— Один был до нас, а второй поселился недавно, в наше отсутствие, — ответил Ожогин, хорошо понимая, что скрыть факт проживания в доме Абиха невозможно.

Играя большим шестигранным карандашом и пытаясь удержать его на кончике своего пальца, гестаповец продолжал:

— Знаю, знаю... обоих знаю... Первый меня не волнует.

— Он участник нашей группы, — твердо сказал Ожогин.

— Ах, вот даже как! Замечательно.

— Да-да, узбек, совершенно верно... Его хорошо знает Рудольф Вагнер.

— Возможно, — согласился Никита Родионович.

— А как вы смотрите на второго? — сощурив глаза, спросил гестаповец.

Ожогин пожал плечами.

— Трудно судить о человеке, которого так немного знаешь... Но он, по-моему, настоящий немец...

— В это понятие можно вкладывать очень многое, — заметил майор. — Мне хочется знать, чем дышит этот Гуго Абих.

Никита Родионович усмехнулся.

— Как и все мы, воздухом...

На лице майора появились сразу жесткие черточки, улыбка потухла и холодные глаза на несколько секунд задержались на Ожогине.

— Это в прямом смысле, — сухо, но вежливо проговорил он. — Пока есть возможность, пусть себе дышит... Меня интересуют его настроение, его друзья.

Никита Родионович еще после первого вопроса подготовил мысленно ответ.

— Если бы кто-либо из нас троих заметил в поведении Абиха или Вагнера что-нибудь подозрительное, то, могу вас заверить, что не больше как через полчаса об этом знал бы господин Юргенс.