Тени южных скал

Сейчас же капитан решил сделать перерыв; время позволяло передохну́ть, напиться вдоволь воды и привести себя в порядок. Его голова и лицо были покрыты пылью после обвала. В таком виде лучше не являться в Борун: привлечешь ненужное внимание СС или обычного патруля странным, перемазанным грязью лицом.

Он пошел на звук журчащей воды и очень быстро пробрался через густой кустарник к ручью. Разведчик долго прислушивался к звукам между деревьями и не мог решиться шагнуть из-под навеса из веток к воде. У него никак не получалось избавиться от какого-то внутреннего беспокойства, будто натянутая струна звенела в голове.

Опытный капитан фронтовой разведки знал, что лучше прислушиваться к таким ощущениям и доверять им. Чутье его никогда не подводило: организм раньше, чем голова, сигнализировал, что рядом опасность. Хотя сейчас он не смог заставить себя уйти из лесной прохлады и отправиться искать другое место. Слишком свежей была вода, а его горло стянула до боли колючая сухость. Безумно хотелось пить, смыть с лица неприятную пыль, поэтому Глеб сделал несколько осторожных шагов к берегу. Снова вслушался: нет, никаких подозрительных звуков. Он наклонился к воде и зачерпнул несколько пригоршней, жадно выпил воду. Потом быстро скинул верх формы, оставшись по пояс голым, и принялся обмывать водой волосы и лицо. Хотя и было холодно до зубной боли, всё же одновременно так приятно очистить кожу от грязи, раз за разом погружать лицо и руки в холодную струю.

Когда он снова наклонился над ручьем, то что-то прошуршало чуть поодаль. Разведчик успел выкинуть вперед руку, попал во что-то мягкое и тут же в затылке почувствовал страшную боль. Перед глазами вспыхнули красные круги, и он рухнул прямо в воду, потеряв сознание.

Очнулся Глеб с пульсирующей болью в затылке, к ней добавилось режущее ощущение в запястьях и на щиколотках. Шубин чуть приоткрыл глаза и не смог сдержать стона от ужаса: его схватили! Он попытался пошевелиться и сразу понял, что руки и ноги оказались прочно связаны грубой веревкой, во рту язык прижимал кляп, который прочно фиксировала на лице полотняная ткань. Капитан еще чуть-чуть вгляделся из-под ресниц, но не стал открывать глаза до конца. Если рядом немецкая охрана, то пускай думают лучше, что он лежит без сознания.

Разведчик мысленно проверил свои ощущения: боли в других частях тела нет, кроме головы; это хорошо, значит, ничего не сломано, его не били. Лишь связали надежно и заткнули рот кляпом, чтобы он не мог попытаться снять зубами веревки.

Он лежал в каком-то укрытии наподобие землянки, так как от стен тянуло запахом сырого грунта; не было ни окон, ни щелей, лишь по ногам тянуло свежим воздухом из прохода внутрь; снаружи кто-то двигался, он отчетливо различил шорох травы и тихие голоса.