Товарищ "Чума" (СИ)

— Запомни это, новик, хорошенько запомни! Только через море крови, непереносимую боль и непомерные страдания к настоящей силе приблизиться можно! Иначе никак!

— Да понял я, понял… — рассматривая внимательно замок древнего фолианта, слегка заторможено произнес я. — И где тут надо кровью расписаться? — спросил я, неаккуратно ковырнув пальцем защелку, покрытую зеленой патиной. — Ох, ёп… тель-моптель!

Палец обожгло болью — невесть откуда взявшийся металлический шип глубоко возился в мякоть подушечки. Хотя буквально мгновением назад его на этом месте точно не было.

Зато, после этой «легкой экзекуции» замочек едва слышно щелкнул, и книга, которую ведьма обзывала ведой, открылась.

— Вот и ладушки! — довольно просипела старуха, словно только этого и ожидала. — Теперь она твоя по праву. И ни одна сволочь, пока ты жив, её прочесть не сумеет! Теперь убирай её на Слово, — распорядилась она, — позже сам прочтешь. Разберешься, если в котелке чего имеется. Ну, а если нет — судьба твоя будет весьма печальной, а жизнь — скоротечной! — И покойница вновь ядовито хохотнула.

— Навуходоносор, — едва шевельнув губами, шепнул я — и толстый фолиант просто испарился из моих рук.

Однако, у меня тут же появилось такое чувство, что книга до сих пор находится со мной. Где? Непонятно. Но то, что я в любой момент могу ей воспользоваться, сто пудов!

— Ага, почуял-таки Слово? — скрипнула ведьма.

— Да, — кивнул я, догадавшись о чём она говорит. — А вот само Слово как-нибудь поменять можно? — поинтересовался я на всякий случай.

— А чем тебя Навуходоносор не устраивает? — делано возмутилась покойница.

— Лет сто назад оно, может, и считалось сложным, а у меня варианты получше найдутся.

Чтобы уже точно никто не раскусил.

— Так-то оно верно гуторишь, новик: чем сложнее Слово, тем оно надежнее. Но поменять ты его сможешь, только когда первый чин заимеешь. А до того — никак. А теперь давай, достань со Слова Лета — летопись родоначальника нашего.

— Так она же у тебя была, — напомнил я бабке, что никакой-такой леты она мне не передавала.

— Балбес! — вновь беззлобно обозвала меня старуха. — Слово уже твоё. И всё, что на слове — тоже твоё! А там лишь Веда и Лета. Больше двух вещей новику на Слове и не удержать.

— Хм… Методом исключения, значит… — Я «прислушался» к себе. Есть контакт! На Слове у меня действительно хранились две вещи: веда и что-то еще… Пока неизвестное. Вот на этом-то неизвестном предмете я и сосредоточился. — Навуходоносор. — И в мои руки легла записная книга в твердом картонном переплете, а точнее — толстый распухший гроссбух с пожелтевшими растрёпанными листами.

Лета «основателя», конечно, намного уступали веде в размерах, но тоже оказались совсем немаленькими в размерах.