Трепет. (не) его девочка

— Нет, ты выслушаешь меня, — Рустам Довлатович обхватывает мой подбородок пальцами и тянет на себя. — Я хочу, чтобы ты здесь осталась. Со мной. Я не собираюсь тебя насиловать. Как я уже сказал, мне нужно, чтобы ты тоже меня хотела.

— Этого не будет! — хнычу я. — Не будет, потому что я считаю это отвратительным… Мы друг другу…

— Никто. Мы друг другу никто. Запомни это. Мы чужие люди.

— Ты был женат на моей маме!

— Верно. Был. И развелся с ней, когда понял, что у меня есть чувства к тебе.

— Перестань! Немедленно прекрати все это! Я не хочу знать! — закрываю уши ладонями и зажмуриваю глаза, но все равно слышу:

— Она не знала. Я не хотел ей говорить. Считал, что это… пройдет. Но не прошло. Она спросила у меня перед смертью. Задала прямой вопрос, и я ответил правду. Она спросила, люблю ли я тебя? Как женщину?

— Нет! Замолчи! Замолчи! Заткнись! Заткнись! — визжу, закрыв лицо ладонями. Не хочу знать, что он ей ответил. Я не связываю его поведение с любовью. Разве это любовь, когда принуждаешь кого-то быть рядом?!

— Успокойся! — рычит мужчина и с силой отлепляет мои ладони от ушей, затем тянет меня на себя, с силой сжав ягодицы. Его бедра оказываются между моих ног, он опускает голову к шее и утыкается носом в мои волосы, глубоко, с жадностью вдыхает. — Сходить по тебе с ума… так долго, и вот теперь держать тебя в руках… Тише, девочка, успокойся. Прости меня.

— Никогда, — произношу дрожащим голосом, отчаянно пытаясь справиться с трепетом, вызванным движением его рук по моим ногам, пояснице и спине. — Никогда я не смогу простить тебе это. У тебя ведь есть женщины. Регина и кто там еще. Ты можешь удовлетворять свои желания с ними. Не трогай меня.

Ладони мужчины застывают на моих плечах, немного сжимают их, затем отпускают и движутся вверх, к шее.

— Другие мне не нужны. Если бы дело было только в том, чтобы трахнуть тебя, Яна, я бы давно справился с этим желанием. Мне не пятнадцать. Но дело не в этом. Мне нужна именно ты… — он делает паузу, словно собирается с духом, словно готовится сказать нечто важное для меня и для самого себя. — Потому что я люблю тебя.

Это признание меня обжигает, вышибает воздух из легких, скручивает сердце и душу. Слышать его намного тяжелее, чем кажется. Сразу вспоминаю, что сказала ему, когда он прижимался ко мне голый на этом самом столе. Я сказала, что любовь не всегда можно объяснить… Я имела в виду свои чувства к Сашке, но не представляла, что это может касаться и отчима тоже. А его любовь мне кажется необъяснимой, неправильной. Если любовь вообще есть.

— Как ты можешь любить меня и заставлять в одно и то же время?

— Я люблю тебя слишком сильно, чтобы не попытаться добиться взаимности, — мужчина тяжело вздыхает и слегка сжимает мои бедра пальцами.