Ты мое счастье

– После всей правды у меня бы не возникло такого желания, – жестко произнес Богдан. – Плевать он на нас с мамой хотел. Неужели, зная обо мне с самого начала, за эти двадцать два года у него ни разу не возникло желания меня найти? Так почему мне должно быть на него теперь не все равно?

Я лишь растерянно пожала плечами.

– Ладно, – вздохнул Богдан. И в этом тяжелом вздохе было столько горечи и разочарования, что мое сердце едва не разорвалось от жалости. – Обратно ехать надо.

– Как? Уже? – растерялась я. Дождь не переставая барабанил по навесу. – Давай хотя бы грозу переждем.

– Я бы сейчас вышел под дождь, вымок насквозь, заболел и сдох. Такое настроение, – усмехнулся Богдан.

– Стой здесь, я скоро вернусь, – с трудом проглотив комок в горле, сказала я.

– Куда ты? – растерялся Волков.

– Я быстро! – выкрикнула я, потянув на себя железную дверь.

И снова, не дождавшись лифта, побежала вверх по лестнице. Главное – не струсить. Меня одолевала злость. За время моего подъема столько воспоминаний успело пролететь в голове. Вспомнила случай в осеннем парке, когда Богдан, еще не зная меня, пришел на помощь и дал отпор хулиганам, пытавшимся отнять телефон (с телефонами мне, конечно, вечно не везет). Вспомнила болото и ту темную страшную палатку, в которой ко мне приставал пьяный Генка… А еще вспомнила одну зимнюю праздничную ночь. В детстве Богдан отмечал Новый год у нас дома, потому что тетя Ника в это время вечно была на гастролях с театром. Я вспомнила, как мы с Витькой и Богданом спустились во двор смотреть, как соседи запускают фейерверки. Один из снарядов, вдруг изменив траекторию, срикошетил от столба и едва не угодил в нас. Богдан вовремя потянул меня за капюшон и повалил в снег. В тот вечер, лежа в глубоком холодном сугробе под залпы салюта, мне впервые захотелось наконец признаться ему в любви. Хотя я и не верила, что Волков смог бы ответить мне взаимностью. Тогда мне было всего двенадцать, а ему – шестнадцать. Но я бы призналась, я бы обязательно набралась смелости, если б на мою благодарность о спасении он не ответил: «Не за что. Мы же с тобой настоящие друзья, Майя. Ты можешь всегда на меня рассчитывать».

Волков тоже может на меня рассчитывать. Всегда. Да, пусть он не любит меня как девушку, но он мой друг. Настоящий. И этот человек, его биологический отец, должен знать, что он в этой жизни потерял. Почему больно одному Богдану? Это несправедливо! С тяжелым сердцем я снова подошла к двери и нажала на кнопку звонка. От птичьей трели даже в дрожь бросило. Я волновалась.

На сей раз дверь открыл отец Богдана.

– Девушка, вы что-то еще хотели? – спросил он шепотом.

– Хотела, – громко сказала я. – Поговорить о вашем сыне.

Мужчина сразу переменился в лице. Сразу понял, о каком сыне я буду вести речь.