Ты у меня одна (СИ)

Теперь в этом предмете мебели точно нет никакой надобности.

Она переоделась. В прихожей влезла в туфли. У двери притормозила и снова вынула из кармана кожаного жакета сотовый.

Я знаю, милая, что ты не секретарша, но, прости, другого выхода нет.

— Катюша, привет. А ты не знаешь, где сейчас твой братец? — сама удивилась, насколько спокойно и твердо звучал ее голос. Внутри все дрожало.

— Точно? Что-то у него с телефоном, не могу дозвониться.

— Стопудова. Как секретарша тебе говорю.

Алёна засмеялась. Надо же, она еще в состоянии смеяться.

Она выскочила из дома. Не сомневаясь, не думая, ни о чем не заботясь. Терять уже все равно нечего.

А когда нечего терять, кончается страх, и начинается бесстрашие. Когда выплаканы все слезы, начинаются улыбки.

Хотя ключи от квартиры лежали у нее в кармане, Алёна не стала нахальничать, позвонила в дверь.

— Мать моя, какие люди к нам пожаловали.

О, она узнала этот невозможно похотливый взгляд, которым Шаурин окинул ее с ног до головы, и этот нетерпимо дерзкий тон.

— Нет, я в г*вно трезвый. М-м-м, — Вздернул подбородок, спрашивая, зачем она пришла. Как всегда, высокомерно. По-царски. По-шаурински, в общем. И такая самодовольная ухмылка заиграла на его красивых губах, что Лейбе тут же захотелось съездить ему по лицу. Или поцеловать. Сначала съездить по лицу, а потом поцеловать.

Да, он высокомерный, наглый, самоуверенный, иногда хамоватый, но, черт его раздери, она любит его до умопомрачения. Любит именно такого. Целиком и полностью. С его сволочным характером.

— А ты, Величество, в гордом одиночестве употребляешь, или у тебя компания есть? — едко спросила она и вспыхнула: а вдруг Шаурин решил устроить тот самый «случай»?

Не дожидаясь ответа, Алёна толкнула Ваньку в плечо, протиснулась в квартиру и решительно направилась на кухню.

За барной стойкой в окружении бутылок, рюмок и тарелок восседал Гера. Ну да. Кто ж еще? Гера кого угодно в хлам уделает. Даже Шаурина. Если напиваться по полной, то только с ним.

— О-о, — развязно протянул он, — а вот и виновница нашего маленького торжества. Сит даун, плиз. Давай-ка, фрау, накатим с тобой за счастье. И чтобы ваш белый пароход не херануло о злые скалистые будни.

Господи… Алёна посмотрела на стол, по пустой таре оценила количество выпитой текилы и ужаснулась. И как только эти придурки еще на ногах держатся. Да при этом еще и выглядят вполне трезвыми. Шаурин даже говорит связно, а Гера так вообще соловьем заливается.

Медленно Алёна стянула с себя жакет, пристроила его на спинку высоко стула и вдруг почувствовала у себя на бедре чью-то теплую ладонь. Шауринскую, чью ж еще… Бесстыжая скользила вверх, задирая на ней платье.

Совсем оборзел! Алёна хлестнула его по руке и отошла.

— Это вы с горя, что ли, пьете тут? — полезла в холодильник за лимоном.