Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Подумал, что неплохо бы заняться лечением опухоли, но время не ждало, и он вернулся в гостиную, запустил процесс выстраивания силового энергетического столба, заставляя чакры вспыхивать одну за другой – от нижней к верхней.

Процесс занял две минуты.

– З–з–зд–д–др–р–ра–а–во–о–о! – закончил он попытку сконцентрироваться на «сиянии», негромко, но гулко, так, что завибрировали все кости головы.

Теперь можно было идти в атаку, бросаться грудью на «амбразуру» чужого психофизического «пулемёта». Неизвестно, что Арчибальд или его подручные сделали с пилотом «Руси», но Роман был уверен, что космонавт запрограммирован на определённое действие.

Оставался маленький шанс достучаться до его подсознания и заблокировать спящую программу.

Он набрал номер Вьюгина.

– Я ещё не успел… – отозвался майор.

– Ты видел пилота, представь его.

– Представь! Он зомбирован!

Роман сдержал ругательство.

– Хорошо, смотри, хотя я не верю…

Роман сосканировал мыслеформу, возникшую в воображении Вьюгина и отключил телефон, не желая выслушивать сбивчивые возражения майора.

Сел в кресло, расслабился, представил себе космодром сверху, стартовую позицию «Ангары», сам модуль.

Сосредоточился на «путешествии вне тела», неуловимой «пулей» рванулся сквозь пространство к кораблю, собираясь просочиться сквозь корпус модуля и выйти на ауру–сознание пилота.

Что–то выросло впереди, сформировалось из ничего. Стеклянная стена!

Он ударился о стену всем «мысленным телом» и едва не потерял сознание. Стеклянная стена отразила «мыслетело», как зеркало – луч света. Лишь через несколько мгновений пришла догадка, что его остановила мысленно–энергетическая волна, инициированная целой группой людей.

«Сенсы Афанасия?» – в замешательстве подумал он.

Но препятствие сформировали не подчинённые Вьюгина, а чужие сенсы, способные объединять пси–поля в единую структуру. Роман узнал этот «запах», соответствующий негативным эмоциям типа презрения, угрозы, неприязни, свирепой жажды мщения, самоуверенности и враждебности. В этом же «больном» пси–диапазоне варилась и душа Арчибальда Феллера, не допускавшего мысли, что ему кто–нибудь осмелится перечить.

Роман угрём метнулся вокруг модуля, пытаясь найти в стене щель, но везде натыкался на твёрдую гладкую поверхность, отбрасывающую его прочь, как только он вонзал лезвие мыслеволи в корпус модуля. В какой–то момент ему показалось, что он нашёл–таки дырку в стене психофизического зеркала, нырнул в неё с нетерпением, ожидая выхода внутри корабля. Но дыра вдруг превратилась в прожорливую пасть, утыканную кинжаловидными зубами, и он еле успел выскочить обратно, «ободрав» о них «кожу».