Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Кто–то злобно и презрительно засмеялся – очень далеко, за пределами космодрома, и одновременно – рядом.

Роман сжал зубы, узнавая этот смех.

Ещё один взрыв хохота, высверк безумных ледяных глаз, раскатистый шёпот:

«Ты проиграл, экзор!»

Роман не ответил, продолжая искать выход из положения.

Выход нашёлся сам собой. Точнее, его подсказал Афанасий, позвонивший в этот момент:

– Мы не можем перенести старт, нет оснований. Генерал отказался разговаривать на эту тему с начальством. Даже если мы задержим Транквилиди…

– Это фамилия той женщины, её здесь почему–то зовут Виринеей.

– К чёрту их советы! Пусть думают о пилоте, мысленно окружают его в модуле… нет, пусть думают обо мне!

– Мне нужна их подпитка, я смогу на них опереться.

Голос Афанасия уплыл из эфира.

Роман полностью переключился на «странствие вне тела», вновь воспарил над Углегорском, над тайгой, над космодромом, нашёл стоящую на пусковом столе ракету с модулем.

Поддержка пришла – словно его подключили к мощному источнику электропитания, аж засверкало перед глазами! – когда он ласточкой спикировал на модуль с небес.

Однако «стеклянная стена» была на месте, и даже вооружённый «до зубов» энергоимпульсами сенсов (интересно, что они думают о нём в этот момент?) «призрак» Романа не смог пробить её с наскока, чтобы выйти на мыслесферу пилота. Воля блокировщиков телепатического сигнала была сильнее.

Роман бесплотной струёй метнулся вокруг модуля, продолжая чувствовать горячее «дыхание мыслей» экстрасенсов Вьюгина. Вспомнил об Алтыне:

«Амурская область, космодром «Восточный».

Роман ощутил небывалый прилив сил. Показалось, он сейчас может ударом кулака пробить броню танка. А уж со стеклом справится тем более.

Однако новая попытка преодолеть «стеклянную стену», время от времени обраставшую зубами и когтями, не удалась. Даже той силы, которую предоставили ему экстрасенсы с Ылтыыном, Роману не хватило. Суммарная воля экстраформации, организованной неведомыми колдунами под началом Арчибальда, по–прежнему контролировала подходы к сознанию пилота «Руси» и не позволяла нейтрализовать влияние «спящей программы», засевшей в глубинах психики космонавта.

– Старт прошёл нормально, – долетел из мембраны телефона почти неслышимый голос Вьюгина.

Роман не ответил. Он боролся с врагом, который был всё ещё сильнее, и не хотел проиграть. Не хватало какой–то малости, одного поддерживающего толчка, одной позитивной мысли, но взять её было неоткуда.

Помощь пришла оттуда, откуда Роман её не ждал.

«Кто это? – Волков не сразу узнал того, кто влил в его лёгкие «глоток свежего воздуха».