Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Зворыкин усмехнулся:

— Кто вам дал эти материалы?

— Я, — сказал Вьюгин, с интересом наблюдая за Михеевым.

— Ты не мог этого знать…

— Я — нет, но есть другие люди, они тебя просканировали. Жаль, что мы вычислили тебя позже, сука, чем следовало.

— Спокойнее, Афанасий Дмитриевич, — сдвинул брови Войнович.

— Итак, полковник, не слышу ответа, — напомнил Зворыкин.

— Я ни в чём не виноват! Никто меня не вербовал! Я служил отечеству, не прячась за чужими спинами! У меня шесть наград…

Ладонь Зворыкина звонко треснула по столешнице.

Михеев вздрогнул, сбился, замолчал.

Лицо его покраснело, на лбу выступили крупные капли пота.

— Пароксзим гиперподавления! — быстро произнёс Вьюгин. — Я предупреждал, ему встроили «самоликвид».

— Молчать, полковник! — прошипел Войнович, поднося ко рту браслет мобильного айкома. — Васин!

С Михеевым между тем продолжалась метаморфоза.

Он стал синеть, задыхаться, взялся рукой за горло, пошатнулся.

— Ч–чёрт! — привстал Зворыкин. — Сделайте что–нибудь!

— Сейчас, — сказал Войнович.

В кабинет вбежали двое мужчин в белых халатах, блондин и небритый брюнет. Блондин разворачивал на ходу чёрный чемоданчик, вытаскивая из него чашки на присосках, провода и блестящие сеточки.

Брюнет с ходу воткнул в шею Михеева пневмошприц.

Полковник охнул и осел на пол, закатывая глаза.

— Помогите, — попросил блондин.

Войнович и Вьюгин подскочили к упавшему, перевернули его на спину, брюнет расстегнул у него рубашку, прицепил на грудь чашки с присосками и сеточки, достал два чёрных рупора величиной с ладонь, с ручками, приставил к груди.

Рупоры окутались сеточкой синих искр, раздался треск.

Тело Михеева свела судорога.

Брюнет сделал ему ещё один укол в шею, надел наушники, приложил к груди полковника сеточку с проводом.

— Ещё? — спросил блондин.

Блондин пристроил овалы рупоров к вискам Михеева.

— Не убейте, — проворчал Войнович.

Пальцы блондина пробежали по клавиатуре прибора.

Овалы покрылись «шубой» голубых искр, но уже значительно слабее, чем в первый раз.

Треск разряда был еле слышен.

Голова Михеева дёрнулась, глаза открылись, почти полностью заполненные белками.

— Норма, — сказал первый, снимая наушники. — Полная блокада.

В кабинет вбежали ещё двое парней в белых халатах, вкатили тележку, уложили Михеева и увезли.

— Куда вы его? — остановил Зворыкин уходящего последним блондина.

Тот посмотрел на Войновича.

— Пока в реанимакамеру, — сказал заместитель начальника Управления «Т», делая понятный жест — вали, мол. — Будем выводить из комы. Программу «эсэл» мы стёрли, выдержал бы гипоталамус.

— Хорошо, — кивнул Зворыкин.

— Возьми своих «слухачей», проверь медцентр, — сказал Войнович. — На всякий случай. Потом просканируйте этого парня.