Верни мне себя

В перерывах мчался в больницу к Алексу, который продолжал находиться в критическом состоянии, и молился, чтобы мне там не сообщили, что его, как и Джорджа, не смогли спасти.

Чувствую себя сейчас просто низшим существом. Плевать, что я ничего не знала. Насколько же надо быть самонадеянной и эгоистичной, чтобы думать, что в жизни нет проблемы страшнее моей…

– Прости, – смотрю на него с искренним сожалением. – Я вела себя так глупо и несправедливо с тобой.

– Не говори ерунды, – продолжает гладить меня по волосам, будто совсем не держит на меня обид. – Ты вела себя естественным образом. Я сам виноват. Заявился к тебе неожиданно и вёл себя слишком самоуверенно. Просто уже не мог выносить всё, что происходит. Скучал и нуждался в тебе безумно. А когда увидел, как ты целуешься с этим… – замолкает, нервно сжав челюсть. – Вовсе перестал адекватно воспринимать сложившиеся обстоятельства.

– Но так быстро в итоге улетел…

– Потому что мне написали, что Алекс впал в кому, – говорит быстро, резко, словно боится этих слов, как огня.

Но я замечаю, как его глаза краснеют, и кажется, что он с трудом сдерживает слёзы. Жгучая боль пронзает мою грудь. Рефлекторно прижимаю руку к животу, представляя, какую непереносимую муку испытывает родитель, когда ему сообщают, что его ребёнок на грани смерти. В памяти всплывает тот миг, когда Янис прочитал это сообщение: как мгновенно побледнело его лицо, как глаза потухли от ужаса, и он словно потерял связь с реальностью. Ком подступает к горлу, не давая мне ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Чувствую себя беспомощной – хочу помочь, но не знаю как. Не представляю, каких титанических усилий ему стоит сейчас держаться за остатки здравого смысла и не сойти с ума.

– Мы перевезли его в Швейцарию. Сейчас его состояние стабильное, но в случае Алекса никаких гарантий на хороший исход нет.

Я снова тянусь к нему и обнимаю так крепко, как это возможно.

– Прости, что не сдержал обещания и не прилетел на Новый год, – шепчет, уткнувшись мне в шею. – Я знаю, как для тебя это было важно, особенно сейчас, когда ты находишься в таком состоянии. Но я не мог оставить свою семью, когда она больше всего нуждается во мне и в моей поддержке.

– Господи, Янис, ты вообще не должен просить прощения ни за что. Это всё так незначительно на фоне… – я вдруг резко останавливаюсь.

«Свою семью», – это словосочетание начинает стрелять в голове очередью из автомата,

– Ты сказал свою семью? – спрашиваю и, оторвавшись от него, смотрю ему в глаза.

«Наверное, он имел ввиду своих детей… Они ведь его семья» – быстро находит объяснение внутренний голос.

И уже готова расслабиться, но замечаю, как Янис с силой сжимает челюсть, а его глаза на миг закрываются, словно он осознал, что выдал что-то лишнее.