Верни мне себя

Сначала меня переполняют тёплые и приятные чувства, я мурашусь и растворяюсь в нас. А потом, словно по щелчку, во мне просыпается разум и возвращает меня к рациональности и действительности, где между мной и Адамиди ещё море недосказанности и неопределённости.

– Правда? – спрашиваю уже с охлаждённым рассудком. – В больнице ты сказал, что рад, что я тебя забыла…

Он вздыхает, отрывается от меня и проводит рукой по моему лицу, словно пытаясь стереть напряжение с него.

– Тогда, что значили твои слова?

– Я решил, что сейчас тебе лучше и не вспоминать меня, потому что если бы помнила, то нуждалась бы во мне, а я не мог быть рядом, – его взгляд становится тусклым, опустевшим.

– Почему? – я невольно приподнимаюсь, испытав гамму неприятных чувств. – Давай, наконец, поговорим откровенно?

Янис поднимает на меня глаза и решительно кивает. Я замечаю, как он с облегчением выдыхает, словно сбрасывая с плеч тяжёлый груз, который невозможно больше держать в себе. Он приподнимается вслед за мной, опираясь спиной о стену кровати. Я сажусь напротив, скрестив ноги, и пристально смотрю на него в ожидании.

– Ты помнишь, что у меня есть дети? – осторожно спрашивает он, наблюдая за моей реакцией.

Я отрицательно качаю головой.

– У меня трое уже взрослых сыновей. В тот вечер в Лондоне, когда ты попала в аварию, было открытие благотворительной школы. Мой старший сын Алекс ехал из аэропорта, чтобы успеть на мою речь. Но его машина столкнулась на огромной скорости с такси, в котором сидела ты.

– Боже… – единственное, что вырывается из моих губ, а грудь сдавливает неприятное напряжение.

Голова начинает кружиться, мысли – путаться. Я стараюсь не думать об этом, сосредотачивая всё своё внимание на мужчине. Сейчас он важнее…

– Вас увезли в разные больницы, и я не знал, как разорваться на две части и быть одновременно в двух местах, – его голос становится приглушённым. – Как только я узнал, куда тебя везут, я связался с главврачом и попросил его взять тебя под контроль. Мы с Генри Харрисоном старые друзья, и он пообещал держать меня в курсе твоего состояния. И тот факт, что ты была под его наблюдением, немного меня успокаивал. Сам я поехал в больницу, куда отвезли Алекса и Джорджа – водителя Алекса.

– Янис, ты не должен объясняться передо мной, почему ты поехал в больницу к сыну. По-другому и быть не могло. Думаю, всё начинает блекнуть на фоне страха за жизнь своего ребёнка.

Мне неловко и неприятно, что он пытается объяснить то, что не подлежит объяснению, будто я бездушная, эгоистичная девица, которая не в состоянии будет его понять.

– Страх за твою жизнь не смог бы поблекнуть ни на чьём фоне, – отрезает он. – Я не оправдываюсь сейчас перед тобой.