Возраст – преимущество

Вас всех будут подтягивать по тем предметам, в которых вы пока отстаете. И еще, когда ты злишься, а это у тебя постоянно проявляется на лице, твой акцент становится еще ярче. Держи себя в руках, повторяю, я тебе не враг.

– Я все понял, господин унтер-офицер, – он вновь напялил на себя маску превосходства.

– Меньше спеси, запомни: твоя жизнь в твоих руках. Это, впрочем, касается абсолютно всех, – добавил я громко, привлекая внимание мальчишек. – Какая бы у вас ни была подготовка, помните, на каждую хитрую жопу…

– …Есть болт с резьбой! – хором ответили мои ученики.

Да, у тринадцатилетнего пацана – ученики, смешно. Кстати, мне здорово помогали знания из прошлой жизни, будучи спортсменом, неоднократно приходилось заниматься, точнее, вести секции, подменяя тренеров в детских группах, можно сказать, что педагогический опыт у меня есть. Вон, выкрикнули как кричалку, часто повторяемую мной фразу. Жалко ли мне этих маленьких упырей? По-человечески? Жалко. Но я не могу вести среди них агитацию, они давно привлечены к службе на немцев и сделали свой выбор. Заикнись я только о чем-либо провокационном, и все, сливай воду. Мне нельзя раскрывать себя, я чую, что моя миссия где-то впереди и надо обязательно до нее дожить. И выполнить.

В середине мая группа подростков из шести человек покинула школу Я, в числе других инструкторов, провожал их до самолета, вылетевшего ночью куда-то на восток. Немцы-инструкторы присутствовали только для отдачи последних указаний и наставлений, я просто пожелал удачи. Надеюсь, что никто из них не выживет, так как в последнюю неделю перед отправкой наконец увидел всю их звериную суть. Да-да, мальчики вроде, а на деле настоящие звереныши. Также в эту самую последнюю неделю я неожиданно для себя обнаружил, что ошибался. Ошибался, считая всех учеников одинаково преданными Германии и фюреру. Видя, как веселятся будущие диверсанты, готовящиеся день за днем убыть в советский тыл и там резать «краснопузых», заметил взгляд одного мальчугана. Это был маленького роста, щуплый, постоянно подвергающийся издевкам и щелбанам от старших товарищей Коля Решетников. Пацану двенадцать лет, он ничем не выделялся и был каким-то незаметным, что ли, это меня и привлекло. Именно обстоятельство его поведения, тихоня, он как-то разом напомнил мне себя самого в такой же школе. Тогда, в сорок первом, будучи привезенным из Белоруссии в Германию на обучение, я был таким же тихим, сторонящимся всех и вся мальчишкой. За себя стоял жестко, но и только. Не зная, как мне поступить, решил переговорить с Кузнецовым. Тот прибыл аж из самого Берлина буквально за два дня до отправки группы в наш тыл. Я уже совсем было отчаялся передать информацию, ибо никак не смог разговорить агента.