Возвращение Томаса. Башня-2

В зале он с трепетом душевным увидел вместо черного свода яркое звездное небо, ахнул, знакомые с детства звезды все же чуть-чуть неуловимо сдвинулись, образуя странные фигуры женщины с распущенными волосами, быка, исполинской рыбы, кентавра с луком, большой медведицы с медвежонком…

– Смотри под ноги, – услышал он равнодушный, предельно равнодушный голос Олега.

Отшельник покачивался в седле рядом спокойный, неестественно спокойный, даже Томас, изучивший его за странствие, не сразу ощутил предельное напряжение волхва, когда нервы натянуты, как тугие струны, и даже неожиданный кашель за спиной может заставить подпрыгнуть до потолка.

– Да небо… – пробормотал Томас, – малость… языческое.

– Небо как небо, – ответил Олег негромко. – Да и какое небо на этой глубине?

– Глубже, чем думаешь. Ничего не понимаю! Раньше эти боги спускались на землю по радуге, таким был Бифрест. Это опять та же разница в восприятии…

Он впал в тяжелую задумчивость, Томас вертелся в седле, как уж на горячей сковородке, не нравится это каменное оцепенение, калика слишком ошарашен тем, что видит, не ожидал, потому и двигается, как замерзающая на льдине муха, водит башкой из стороны в сторону…

– Так это не простые демоны, – спросил Томас, – а из твоих времен?

– Во всяком случае, не христианские… Но все равно не пойму…

– Герцог же продал душу дьяволу! А при чем здесь старые боги?

Томас проворчал, скрывая неуверенность:

– Какая разница? Демоны и есть старые боги.

А старые боги – демоны.

– Увы… Я думал, что их уже вообще нет.

– Дьявол не спит, – отрезал Томас. – Никогда не спит!

Олег вздохнул, дальше ехал молча. Впереди открылась исполинская лестница, по ней могли бы подниматься по пятьдесят человек в ряд, если не больше. Ступени выглядят выщербленными, по обе стороны лестницы пусто, даже нет перил, просто каменные ступени поднимаются выше и выше, и там, на самой вершине…

Томас сглотнул слюну, перевел дыхание, сердце стучит, как у пойманного зайца. Лестница никуда не ведет, а на самой верхней раскорячился громадный золотой Змей.

Тусклый свет вспыхивает на покрытом крупной чешуей туловище, оба крыла подняты над головой и застыли, но громадные красные глаза, как почудилось Томасу, следят за ним злобно и неотрывно.

– И что, – спросил он шепотом, – это и есть тот самый змей?

– Наш праотец Моисей в пустыне вызвал…

– Моисей был бездетным, – буркнул Олег, – так что никому не праотец. Даже если ты еврей… Правда, Моисей – египтянин. И змея выкопал в песке медного.