Возвращение Томаса. Башня-2

Олег вздрогнул, зябко повел плечами. Мрак понял, что угадал. Волхв с перепугу мог не рассчитать удар и замочить вместе с комаром и все население в округе.

– Но я же не могу поступать так! – воскликнул Олег в муке. – Мы же теперь… Кто, как не мы, новое мышление создавали?.. Нельзя же, чтобы слезинка невинного ребенка… Надо находить решение, чтобы не пострадали невинные люди и разные там дети. Мы сами придумали и внедрили это новое мышление…

– Так не для себя же, – удивился Мрак. – Для народа!.. Чудак ты, Олег. В облаках паришь, а земли не видишь. Всегда будут люди, которые с легкостью и без угрызений совести чужие жизни… туды-сюды.

Генерал – солдатские, президент – генеральские, патриарх – всех дураков… Создатель политических учений, изобретатель религиозных и всяких еще, все будут кидаться жизнями маленьких людей, не спрашивая их желания. А позволить самим выбирать себе судьбу… так это же срыть все обсерватории, уничтожить науку, всем по бутылке водки и – на печь с песней! Народ не хочет ни культуры, ни прогресса. Ему бы лежать, жрать, хранить свои жизни… Не ты, так другой эту огромную массу людей будет пользовать как строительный материал для своих идей. Кто-то пошлет строить египетские пирамиды, кто-то коммунизм, кто-то – инквизицию, кто-то – открывать Африку, а кто-то загонит в талибы или моджахеды.

Олег слушал с удивлением и неудовольствием. Мрак сбросил маску крутого и туповатого мужика, которому все по фигу, кроме пчел, да и пчелы, если подумать, тоже фигня, и теперь рассуждает хоть и слишком просто, но основательно, с запасом житейской мудрости. Но рассуждает грубо, неинтеллигентно.

– Грубый ты, Мрак, – ответил он невесело. – В людей не веришь.

Как можно? Человек – это звучит гордо. Уже любой человек, а не только с такими мускулами, как у тебя. Даже гомосеки теперь люди, а не ублюдки. Вот до чего нашими стараниями дошла терпимость в обществе!

– Бог свое отношение к гомосекам высказал, когда замочил Содом и Гоморру. Он в праведном гневе не обратил внимания на десяток праведников и ребенков с их слезинками! Это, кстати, тебе еще и к тому, что слезинка невинного ребенка не того… На фиг, сказал Господь Бог… я за такие его слова счас за него выпью!.. на фиг мне эти невинные слезливые ребенки и невинные… ха-ха!.

. женщины. Мне надо замочить несколько тысяч гомосеков, дабы зараза не расползалась. И что же? Взял и замочил. Точнее, сжег! Теракт Господа Бога подействовал: притихли на пару тысяч лет. Сейчас бы этого Бога растормошить! На планете две трети гомосеков сразу бы нормальными стали.

И хотя Мрак выдал ему почти то же самое, что он когда-то в злобе высказал избитой и испоганенной Юлии, сейчас что-то в душе протестовало против такой упрощенности.

– Мрак, – возразил он, морщась.