Гезат

Цены на них сейчас упадут ниже плинтуса, а арба и так перегружена захваченным ранее. Вместе со мной сбором трофеев занимались германские пехотинцы. Потом они поделятся поровну со своими всадниками. Приблизившись ко мне, улыбались и приветствовали взмахом руки. Этот жест напоминал незаконченное приветствие гитлеровцев. Я бы не удивился, если бы кто-нибудь из них крикнул «Хайль Гитлер!».

92К вечеру по римской армии пополз слух, что повстанцы разбегаются. Я заметил, что во все времена и у всех народов девять из десяти слухов оказываются верными, а один делал жизнь интригующей.

Уже после захода солнца отряд германцев поехал проверить, так это или нет. Вернулись они в середине ночи, нагруженные трофеями, и подтвердили, что так и есть — трусливые кельты побежали прятаться под подолы жен. Я узнал об этом только утром, когда проснулся. Видимо, Гай Юлий Цезарь не сильно доверял германцам, поэтому моей але приказано было проехать в южном направлении и посмотреть, есть ли там повстанцы.

На выполнения задания у нас ушло часа три. Первые полчаса на то, чтобы убедиться, что вражеский лагерь пуст, даже головешки в кострах холодные, а остальное время охотились.

Все соскучились по свежему мясу. Я собирался подстрелить оленя или кабана, но на лесной поляне наткнулся на бычка-перволетка. Видимо, повстанцы удирали так быстро, что забыли забрать скотину. Я решил, что молодой бычок — это лучше старого оленя, и вернулся с ним к месту сбора, где дождался своих подчиненных, разъехавшихся в разные стороны. Удачливым оказался не я один. В укрепрайон мы вернулись с небольшим стадом коров и телят.

Я сразу поехал докладывать легату, но его раб сообщил, что Квинт Туллий Цицерон сейчас у Гая Юлия Цезаря.

Вроде бы повстанцы, осажденные в Алезии, решили капитулировать, пообещали выдать лидеров восстания и всё оружие и отдаться на милость проконсула. Все старшие командиры римской армии сочли, что обязаны присутствовать при этом. Я тоже решил посмотреть. Места, так сказать, в партере оказались заняты набежавшими со всех сторон легионерами, но с галерки, то есть, с коня мне хорошо было видно."

"Гай Юлий Цезарь сидел на стуле с высокой спинкой, напоминавшей трон, установленном на вершине холмика.

На проконсуле был пурпурный плащ, хотя день выдался довольно теплым. Его окружала свита из старших командиров, а у подножия холма стояла охрана из матерых эвокатов, вооруженных пилумами и гладиусами, но без щитов. К холму приближалась процессия сдавшихся предводителей восстания, человек двадцать. Верцингеториг ехал на рослом буланом жеребце, сбруя которого была увешана золотыми украшениями разной формы. Трудно было найти место, к которому не подвесили хотя бы маленькую бляшку.