Гезат

С горцами всегда трудно воевать, а под предводительством не самых толковых командиров и вовсе интересно. Мой конный отряд движется в арьергарде второй колонны, которой командует Квинт Туллий Цицерон и с которой следует его старший брат. Первую возглавляет Гай Помптин, третью — Марк Анней, четвертую — Луцций Туллий, однофамилец проконсула. Вчера мы сделали вид, что отправляемся в Сирию, однако ночью вернулись к Иссу и на рассвете широким фронтом атаковали горные поселения. Наступление, правда, было очень медленным. Карабкаться по горным склонам без привычки тяжко. Уже через полчаса легионеры покрылись потом и задышали с трудом.

Наверное, уже проклинают своих командиров и тяжеленные щиты, причем первых сильнее, потому что вторые хотя бы защитят в бою. На наше счастье сейчас середина октября, и погода стоит не жаркая и не холодная.

Сопротивления нам не оказывали. Обитатели горных селений бросали дома и уходили к вершинам, прятались в пещерах и расщелинах. В отличие от нас, они привычны ходить по горам и знают тропы. Горы здесь средние, не Альпы, не говоря уже про Гималаи, немного выше крымских и с более пологими склонами.

Хотя встречаются сложные участки. Возле одного такого наша колонна и застряла. Пока обходили его, вереница горцев добралась по склону до группы деревьев и кустов и исчезла в них. Дома в брошенном ими селении были из камня, низкие и пропахшие кизячным дымом. Само собой, ничего ценного в них не нашли, если не считать две ямы с зерном, которое легионерам разрешили поделить между собой, потому что не на чем было отвезти вниз. Моим подчиненным ничего не досталось. Они не сильно опечалились. Мы на этой войне уже наварились получше. Все укрепления, в том числе и защищавшие от камнепадов, были разрушены, что можно было, подожгли, после чего начали спускаться к морю.

Часам к пяти вернулись в каструм, сооруженный рядом с алтарями Александра Македонского, где находился под охраной наш обоз, в том числе и моя семья. Это место притягивало Марка Туллия Цицерона, как магнит. Подозреваю, что проконсул мечтал в детстве о лаврах великого полководца. Мечты сбылись в карикатурном варианте — гонял на месте чужой великой победы малочисленных и нищих горцев. Интересно, что бы он сказал, если бы я признался, что участвовал в том сражении? Наверное, решил бы, что галл свихнулся.

А чего еще ждать от дикаря?!

Следующие три дня карательная операция против горцев продолжалась. Утром армия выходила из каструма, лезла в горы, уничтожала несколько деревень и возвращалась. Начиная со второго дня, Марк Туллий Цицерон в операции не участвовал, предпочитал писать письма друзьям и недругам. Благодаря этим письмам и войдет в историю. Я давно уже подозревал, что графомания — наиболее короткий и легкий путь к вечной славе.