Гезат

Вот так все в жизни и бывает: годами воюешь, не щадя живота, но так и не получаешь желаемого, а потом оказываешь услугу влиятельному человеку — и тебе по ерундовому поводу дают то, что хотел."

"— А эти передашь своим помощникам, — продолжил он, вручая мне еще два диплома на имя Гленна Цезаря и Бойда Цезаря. — Надеюсь, они будут такими же достойными гражданами Республики, как ты,

Само собой я поблагодарил проконсула и передумал оставаться в Тарсе. Черт его знает, что в ближайшие годы будет твориться в этих местах. Лучше уж жить поближе к Риму. Как-никак Вечный Город.

109Марк Туллий Цицерон вместе с младшим братом, сыном и племянником отплыл в Рим из Исса, где перед отъездом встречался с Гнеем Канинием Саллюстием, квестором провинции Сирия, в обязанность которого входил контроль за финансами, потому что проконсул Марк Кальпурний Бибул отказался выполнять требования закона о провинциальной отчетности. Этот закон, видите ли, был принят Гаем Юлием Цезарем, заклятым врагом, во время их совместного консульства. Марк Туллий Цицерон поставил интересы Республики выше неприязни к коллеге и сделал крюк, чтобы проинструктировать квестора.

Вместе с братьями Цицеронами и их свитой отплыли и уволившиеся из армии три новых гражданина Римской Республики с женами и детьми. Нам выделил место на одной из двух либурн, которые сопровождали трирему с проконсулом и его свитой. Двигались не спеша, делая многодневные остановки, потому что Марк Туллий Цицерон боялся моря и сильно укачивался даже при низкой волне. Сутки провели в Сидее, что в трех переходах от Исса, затем застряли на Родосе, где Марк Туллий Цицерон тридцать лет назад изучал философию и ораторское искусство. Весь сентябрь проторчали в Эфесе, ожидая в прямом смысле слова с моря погоды. Первого октября, наконец-то, отправляемся в путь, и, останавливаясь на каждом острове, за две недели добираемся до Афин. Проконсулу приспичило пообщаться с местными философами, а поскольку в Греции их больше, чем грецких орехов, провели в городе две с половиной недели.

Само собой, я не терял время зря, показав Афины своим женам, детям и бывшим боевым товарищам. Мне показалось, что город не изменился за черт знает сколько лет, которые я не был или не буду здесь.

Прежней осталась и мания величия афинян, которая благополучно доживет, как минимум, до двадцать первого века новой эры. Они все еще считают себя избранным народом, светочем для остальных дикарей, населяющих бренную землю, к которым относят и римлян, покоривших их. Особенно забавно было наблюдать, как такой вот избранный, льстиво улыбаясь, сгибается предо мной, потому что я, как и положено военнослужащему римской армии, хожу по городу с саблей, что аборигенам, кроме городской стражи, запрещено.