12 шедевров эротики
— Я думаю об одной вещи, — сказала она, — но это трудно объяснить.
— Видите ли, дорогой мой, у меня, как у всех женщин, есть свои слабости, свои недостатки: я люблю все блестящее, все громкое. Мне ужасно хотелось бы носить аристократическую фамилию. Не могли ли бы вы, по случаю нашего брака… немножко… немножко облагородить свою фамилию?
Теперь она, в свою очередь, покраснела, словно считая свое предложение не совсем тактичным.
— Я часто об этом думал, но нахожу, что это не так легко осуществить.
— Я боюсь показаться смешным.
— Какой вздор! Все это делают, и никто над этим не смеется.
Он возразил тоном знатока:
— Нет, нужно сделать не так. Это слишком простой, слишком банальный, слишком затасканный способ. Я хотел сначала взять для своего псевдонима название нашей деревни; потом постепенно начать прибавлять его к моей фамилии и затем уже разделить ее пополам, как вы только что предложили.
— Ваша деревня называется Кантеле?
— Нет, мне не правится окончание. Нельзя ли немножко изменить это название… Кантеле?
Взяв со стола перо, она стала набрасывать на бумаге различные фамилии, взвешивая, как они выглядят.
— Я придумала, смотрите!
Она протянула ему лист бумаги, и он прочел: «Госпожа Дюруа де Кан-тель».
Он подумал несколько секунд, потом объявил торжественно:
— Да, это очень хорошо.
Она повторила с восхищением:
— Дюруа де Кантель, Дюруа де Кантель, госпожа Дюруа де Кантель. Это великолепно, великолепно!
Она прибавила с убежденным видом:
— Вот увидите, как просто все отнесутся к этому. Но нужно пользоваться случаем, потому что потом будет поздно.
Она повторила несколько раз: «Александр, Александр», вслушиваясь в созвучие слогов; потом написала на чистом листке: «Господин и госпожа Александр Дю Руа де Кантель имеют честь просить вас на бракосочетание своего сына Жоржа Дю Руа де Кантель с госпожой Мадленой Форестье».
Она издали посмотрела на написанное и, в восторге от достигнутого результата, заявила:
— При некотором умении можно добиться всего, чего захочешь.
Когда он вышел на улицу, окончательно решив называться отныне Дю Руа и даже Дю Руа де Кантель, ему показалось, что он стал гораздо более важной особой.

















