Акула пера в СССР

Чего такого могла вытворять неведомая Никифоровна с побочными продуктами творожного производства?

— Так ты как: прогуляться или по работе, может? Или ко мне лично?

— Да я к Гаврилице, ну и в ателье… А тебя увидел — вспомнил, что припас мой в отделении милиции остался, вот я и…

— Тш-ш-ш-ш! — сказал синюк. — Постой здесь, товар посторожи.

И вдруг исчез. «Недзе быу, и раптам зник!»

— Ён калдун! — сказала бабка с тыквенными семечками. — Ведьзмак, шэпча на свае нажы!

— Шепчет, как есть шепчет, — сказала та, что с подсолнечниковыми. — Поплюет, пошепчет, и приходит человек покупать сразу.

— Ну, я не за ножом пришел, — сказал я.

Мужичок появился у меня за спиной так же внезапно, как и исчез.

— Тебе — пятерка. За каждый. Легкие, удобные — как раз на твою лапищу. Алюминий!

Охренеть, чуть не десятая часть зарплаты — долой! Пора искать клады, Гера! Вот на выходных и поеду. Деньги летят пулей!

— А вы на них не шептали? — уточнил я.

— Кх-х-х, — подавился смехом мужичок. — Деньги давай! Потеряешь — приходи за новыми. А то нож возьми? Хочешь — выкидуху?

— Не, выкидуху не хочу, — я попрощался и пошел к вывеске «Ремонт и пошив обуви», откуда слышались залихватские балканские мотивы, летящие из раструба граммофона, стрекот швейной машинки и запах сапожного клея.

Гаврилица — гладко выбритый смуглый мужчина с асимметричным лицом — сидел в металлическом вагончике с распахнутыми настежь дверьми в обеих его торцах, слушал шипящий граммофон и разглядывал подошву каких-то невероятных размеров.

— Доброго и приятного дня, — сказал молдаванин и вытер руки о передник. — Чем могу быть полезен?

— И вам доброго дня! — я улыбнулся как можно шире. — Вы делаете обувь на заказ? Ну, если я покажу вам эскиз, можете пошить?

— Я всё могу, — на его лице появилась какая-то неопределенная гримаса, — но не всегда хочу. И не всегда имею материал.

— Ну так я ж не за бесплатно, — в моей руке появился кошелек и как можно более подробный рисунок полюбившихся мне кроссинговых «гарсингов». Отличные боты, прекрасная модель — и без всяких финтифлюшек.

— Запросы у вас! — сказал молдаванин. — Но идея интересная. Правда, с подошвой будут трудности. А материал какой? Замша?

— Это будет долго и дорого, — сказал Гаврилица, — прям очень дорого. Давайте я примерюсь, прикину, подумаю… Оставьте свой рисунок, я изображу как положено. Заходите в понедельник — обсудим цену, — он видел, что я не ухожу, и выжидательно на меня уставился.

— Говорили, у вас можно спросить про турки… Ну, джезвы, кофеварки. Медные.

— А-а-а-а! — сапожник расцвел. — А у меня осталось четыре штуки. И чайник! И казанок!

Он из-под прилавка начал доставать все эти чудесные изделия цыганских мастеров и, кажется, двигался в такт залихватской мелодии из граммофона.