Акула пера в СССР

Мне тут же захотелось ухватить в руки лопатку и копать дальше! Там ведь совершенно точно должен был лежать еще один… Нет — два, конечно, два горшка с деньжищами! И, в конце концов, четверть от найденного — это так мало, поэтому нужно копать больше, еще больше! Никогда не думал, что окажусь таким алчным человеком… Я заставил себя напиться воды, слегка перекусить, отдышаться и только потом перепрятал амфору в укромное и приметное местечко: под корнями ивы, в сыпучем желтом песке, где не видно будет следов земляных работ.

А после этого — накинулся на вешки с удвоенной силой и был вознагражден: отличная серебряная фибула в виде розы тут же была завернута в бумагу и перекочевала в карман брюк: я решил подарить ее Таисии, перед этим очистив в нашатырном спирте. Стоит ли говорить, что я копал как одержимый, пока солнце не начало клониться к закату? Оставалось пять или семь вешек, когда щуп вновь наткнулся на что-то крупное и на сей раз — металлическое! Почему бы горшку не быть котлом, например? Я отбросил щуп в сторону и, позабыв всякую осторожность, принялся копать…

— Ы-ы-ы-а-а-а… — Я ни черта не слышал.

Просто ничего. Из моего рта вырывались какие-то звуки, но я не слышал даже собственного голоса. Кровь из носа заливала губы, подбородок, майку, штаны… Зрение расфокусировалось, перед глазами плясали золотые круги, голова, кажется, раскалывалась на части, ребра ломило.

Секунду назад я ткнул лопатой в яму, а теперь едва поднялся на колени, пытаясь понять, что произошло. Мне понадобилось, наверное, несколько минут, чтобы более или менее прийти в себя. Я по очереди пошевелил руками и ногами, всеми пальцами. Ощупал ребра — слева конкретно болели два, и я надеялся, что это просто ушиб или трещина, а не перелом.

Кажется, я проглотил стакан крови, прежде чем она перестала течь из носу. Слух до конца так и не вернулся — по крайней мере, пока. Я перебрался к своей палатке на четвереньках, потому как вставать на ноги боялся — земля тут же начинала выплясывать и выгибаться под подошвами ботинок.

Мне даже не хватало сил, чтобы подумать о том, какой же я всё-таки дебил. Алчность застила глаза и сделала мою память избирательной — я помнил про историю с какими-то боеприпасами во время экспедиции Богомольникова, и там тоже кто-то едва-едва не погиб, но отметал их, поскольку «здесь ведь не было боев!» «Не было боев» и «я не читал про боевые действия под Моховом» — это две разные вещи! Да и вообще, для того, чтобы какая-то взрывоопасная хреновина оказалась на обрывистом берегу Днепра, вовсе не нужно было, чтобы здесь кто-то с кем-то рубился.