Акула пера в СССР

Кто-то пошел справить нужду под камень и посеял гранату — чем не вариант? Их тысяча, таких вариантов!

Богомольников тогда взял моду при каждом сомнительном случае вызывать саперов, у него даже одно время жили в лагере два офицера, им нравилось так проводить отпуска. А я сунулся с суконным рылом в калашный ряд…

Хватит с меня и одной амфоры. По крайней мере, пока. Тут бы в себя прийти да живым остаться, а то мало ли — заработал сотрясение, останусь на всю жизнь контуженым! Мне хватило ума поснимать с гвоздей бинты, чтобы вешки не были такими заметными. Нашарить их и без металлоискателя можно, но обнаружить случайно — вряд ли. Небольшую воронку от взрыва я засыпать не стал — если его слышали и обратили внимание, то прибегут и придется объяснять, что к чему. А так, хотел мусор закопать, ткнул лопатой — подорвался. Бывает! Повезло — живой.

Думал я всё это вяло, туго… По-хорошему нужно было выбираться к людям, ехать к врачу, но хотелось только одного — лечь и полежать. А какая на хрен разница, где лежать — в палатке или дома на кровати? Правильно, тут, в палатке, воздух чистый и нервничать никто не будет.

— Алло! Алло! Соломин? Это Белозор! — я стоял в телефонной будке и закидывал в щель таксофона одну монетку за другой.

Не денарии, конечно, закидывал — копейки.

— Чего орешь, Белозор? — его голос доносился до меня как через слой ваты.

— Контузило! Я нашел кое-что, очень важное! Слышишь?

— Это ты не слышишь, горе луковое! Я всё прекрасно слышу, меня-то не контузило!

— А? Что? В Лоев приезжай, — продолжал надрывать связки я. — В Ло-ев! Слышишь?

— Слышу, чтоб тебя! Тебя половина отдела слышит, чудо в перьях! Что ты там опять устроил?

— Подорвался! И нашел что-то! Но я живой, приезжай в Лоев, я у музея подожду столько, сколько надо!

— У Привалова отпрошусь и приеду. Никуда не уходи!

— А? Да, буду тут, только за мороженым отойду!

— Ты — настоящая заноза в заднице, знаешь?

— Уши на что? Жди давай!

Орал я действительно громко, потому как скопившиеся у телефонной будки лоевчане смотрели на меня как на дебила. В общем-то, я на него и был похож: прическа, лицо и одежда мои пребывали в самом плачевном состоянии. Даже милиция подходила, но удостоверение журналиста их успокаивало, по крайней мере — пока.

Я вышел из будки, и туда сразу же заскочила какая-то дебелая ушлая тетка: она сообразила, что я накидал денежек больше, чем проговорил, и решила пообщаться с кем-то на халяву. Но мне было, в общем-то, наплевать. Заметив на противоположном конце площади киоск «Белсаюздрук» — он же «Белсоюзпечать» и лоток с мороженым, я двинул туда.

— «Маяк» дубровицкий есть у вас? И «Прафсаюзны Час»? — Никаких ошибок, по-белорусски «Профсоюзное Время».

— Чего орешь, ирод? — продавщицу аж перекосило.