Акула пера в СССР

На него тут же шикнули:

— Полотна на полосу про героев труда и жатву? Ну уж нет, такого добра навалом… Пусть говорит, не мешайте!

— Я понял, что не имею права делать то, что хочется мне! — приходилось жутко кривить душой. То, что хочется Гере Белозору, и то, что хочется мне — это две большие разницы. — Я понял, что в архивах и кабинетах невозможно найти ответы на те вопросы, которые волнуют трудовой народ.

— А где? — крикнул Артемов из Петрикова.

Он, кстати, прекрасно знал — где. Он был почти такой же, как и я — вечно в хвойных иголках, мазуте и дорожной пыли.

— Товарищ Артемов, вы точно будете со мной солидарны! Ответы нужно искать рядом с вопросами. На лесосеке, в канализации, за кулисами, в подъездах и беседках. И писать про них нужно интересно, понятно, просто!

— Послушайте, — возмутилась Анжелика Федоровна из «Жыцця Палесся», — вы предлагаете не поднимать читателя на свой уровень, а опускаться к нему?

Вот это она, конечно, бомбанула. Попала пальцем в небо! Ща-а-ас я ей…

— Опускаться на уровень? Ну, знаете ли… Я недавно брал интервью у нашего постоянного читателя — токаря с Метизного завода: передовик, стахановец! У него на столе лежал томик сочинений Козьмы Пруткова, рядом — паяльник, с помощью которого он чинил по схеме радиоприемник, и шахматная доска — по переписке играл с кем-то из Новосибирска. И знаете что? Таких читателей у нас не меньше половины! А вторая половина — это бабушки вроде моей соседки Пантелеевны, которые днем работают уборщицами или сторожами, утром и вечером вкалывают на огороде и разводят курей, ночью — помогают нянчить внуков и в перерывах между этими достойными занятиями почитывают газеты и слушают радио — что там на Кубе, не загнулась ли Кампучия и какие нынче новости в родной Дубровице… Так что да, товарищи! Я готов говорить на языке своих читателей и опускаться до их уровня, потому как мне до него еще — расти и расти!

Аплодисменты! Они реально захлопали! Не овация, конечно, но долгие и продолжительные аплодисменты. Это был бальзам на душу.

— В общем, мне кажется — мы увлеклись формализмом и самолюбованием. Облекая нашу обычную, трудовую, советскую жизнь, наш социалистический быт в сложные лингвистические конструкции, мы не демонстрируем свое мастерство, а напротив — признаемся в собственном непрофессионализме. Упрощать — сложно, усложнять — просто, товарищи! Наши газеты должны быть такими, чтобы простому советскому человеку хотелось их брать в руки, они должны привлекать внимание с самой первой полосы!

— Вы еще барышень в неглиже предложите на обложке размещать, — хохотнул Шестипалый.