Акула пера в СССР

Тимох потерял равновесие и рухнул ко мне в объятия, чтобы тут же получить лбом в переносицу и обмякнуть.

Я успел ухватить его за грудки, чтобы не убился, дурень, об асфальт дорожки, притянул к себе поближе, подняв над землей, и сказал, убедившись, что Сапун пришел в себя:

— Тимох, ну какого хрена? Ну ты же нормальный парень, с понятиями… Я сейчас с Приваловым работаю, смекаешь? Весь на виду! Ну какие подгоны, какие схемы? Я тебе нормально же объяснил — времена изменились. Ты что, хочешь подставиться? Я — не хочу. Давай действительно потом, по-тихому наши дела обсудим, без мордобоя и твоих вот этих товарищей, умственно отсталых…

— Да я понял, понял, Гера… Я драки не хотел, это Толстый — дебил, полез… Всё я понял, ты не кинул меня, наоборот — прикрываешь! Как с полканом этим расплюешься — всё замутим, да? — он, кажется, и вправду осознал.

Может, и на самом деле — адекватный, просто шило в жопе? Как бы там ни было — быть ему енотом ближайшее время. Удар в переносицу гарантирует перманентный макияж на пару недель — под обоими глазами… Хотя я, наверное, сейчас выглядел немногим лучше. Отметелили они меня знатно!

— Сначала обсудим по-человечески, так? — глянул я Сапуну в глаза и опустил на землю.

— Всё так. Пересечемся один на один, переговорим…

— Давай, хватай Толстого и тащи к Тихановичу, в заводскую больницу. Скажешь — пальцы сломаны…

Тиханович — тот самый легендарный дубровицкий хирург-травматолог — жил в пяти минутах ходьбы, рядом с больницей. Если он смог вправить мне ноги после аварии — в будущем, то наверняка поможет и Толстому. Может, там и не перелом вовсе, а вывих или сильный ушиб… Если бы не доктор Тиханович, я бы в лучшем случае хромал всю жизнь, а в худшем — катался на коляске. Этому Человеку с большой буквы было всё равно — чья смена, какое время суток, что за человек пришел со своей проблемой…

— Да, да… — закивал Тимох.

Она кинулась мне навстречу:

— Ну а что со мной будет? Это ж Дубровица — тут даже хулиганье знакомое.

— Да ничего, просто пьяные… Разошлись краями.

— Ничего себе — краями! — Тася потащила меня под свет фонаря, чтобы осмотреть боевые ранения. — Вон как тебя разукрасили! Погоди, у меня в машине есть аптечка, сейчас…

Она на секунду замерла, чтобы проводить взглядом три согбенные фигуры: толстую, которая баюкала руку, скорчившуюся тощую и еще одну высокую, гордо шествующую, но с разбитой рожей. Тимох со товарищи и вправду двигали в сторону больнички — и это было хорошо.

— Значит, краями? — хмыкнула она. — А ты, Гера, отчаянный парень!

— Да они пьяные были, я ж не хотел никого травмировать… Ащ-щ-щ! — вместо йода Таисия просто пшикнула на ссадину у виска духами, а потом прошлась еще и ваткой, вытирая сукровицу.