Акула пера в СССР

Всё это было очень живописно, но Глинского тут не было, а потому поиски продолжились.

Нашелся начальник участка в самом дальнем углу Старорусского кладбища, в тени гигантских тополей, которыми заросла вся территория этого последнего пристанища бренных тел. Глинский костерил и материл двух понурых работяг, которые смотрели себе на носки ботинок.

— Как можно было пролюбить фамилию? Ну как? Летчик, герой, получил ранение, сражаясь за нашу Дубровицу, умер в госпитале! Куда дели табличку? Где я теперь фамилию возьму?

— Дык медная была, может бичи… — попробовал оправдаться один, перебрасывая из руки в руку черенок метлы.

Я обратил внимание на пальцы работяги: на фалангах виднелись характерные синие отметины.

— Бичи! — хмыкнул Глинский. — Документы профсоюзиха пролюбила, табличку — вы, горемычные… Где я теперь фамилию найду?

— Борисов, — сказал я. — Борисов его фамилия.

Герман Викторович писал про этого летчика. В небе над железнодорожным мостом через Днепр после освобождения Дубровицы он таранил немецкий бомбардировщик, не пустив его к переправе через реку, выпрыгнул с парашютом и неудачно приземлился на лесной массив. Лечился в госпитале, но умер от гангрены. Похоронили на городском кладбище, и, с подачи Волкова и Белозора, году эдак в две тысячи девятнадцатом его могила была благоустроена, сооружен мемориал.

— Спасибо… — удивился Кирилл Иванович. — А ваше лицо мне знакомо… Вы из газеты, да? Белов?

— А-а-а-а, тогда всё ясно. Может, имя-отчество героя тоже подскажете?

— Инициалы были И.И. Год смерти — 1944, зима, январь или февраль. Больше ничем полезен быть не могу.

— Очень, очень хорошо… Идите уже отсюда, горемычные! — взмахом руки он отправил работяг, и они, косясь на меня исподлобья, двинули куда-то в сторону выхода. Глинский повернулся ко мне:

— Ты ведь не за этим пришел?

— Да вообще-то за этим. Тут на кладбище полно военных захоронений, а еще говорят, немецкий бургомистр похоронен… Хотел с вами пообщаться, узнать, кто помогает досматривать могилы павших героев, какие организации, предприятия, инициативные граждане… Может, благодарность кому-то хотите через газету выразить?

Хорошо быть газетчиком в эпоху газет! Моя значимость в глазах Глинского выросла прямо на глазах, и он принялся разливаться соловьем, а затем провел целую экскурсию по кладбищу. Я мельком осмотрел и могилы Ваньковых-Ваньковичей, и свежие кучки песка — как раз там, где внезапно появились грунтовые воды…

Диктофон работал: может, я и вправду напишу что-то о благоустройстве кладбища.