Аленький цветочек

Колдовское безмолвие лишает слуха, настраивает на мистический лад. В звенящем молчании можно расслышать голоса гор, хранящих вечные тайны. На дне долины, у подножия отвесных утёсов, покоятся тёмные зеркала-озёра с величаво плавающими льдинами, похожими на лебедей… А может, не врут лопарские сказки и где-то совсем рядом помещается вход в Страну Мёртвых, куда, как известно, в старину люди ходили пешком?..

– Брось, Боря, – усмехнулся Скудин. – Кому мы на фиг нужны. – Пожал плечами и первым двинулся вдоль русла бойкого ручья, приглушённо звеневшего между камней. – Всё тебе Сьерра-Леоне мерещится.

– О-о… – отозвался Капустин. Ему сразу вспомнился непроходимый буш и засевшие в нём так называемые повстанцы. Борцы за свободу, как именовали их какие-то правозащитники. Оно понятно, правозащитники никогда живьём не встречали сьерра-леонских людоедов, обкурившихся местной разновидности гашиша и вооружённых автоматами Калашникова с прикладами, отпиленными для красоты… Короче, Борис сразу успокоился, уже другими глазами посмотрел на окружающий ландшафт.

– А вроде и ничего, – сказал он. – Только мрачновато немножко. Как-то не тянет рыбку половить…

– А я ловил, – отозвался Скудин, не оборачиваясь. – В детстве. Дурак был, ничего не боялся.

– Иван Степанович, – почему-то понизив голос, обратился к Скудину Альберт, – а вы сами… верите?

Кудеяр пожал плечами:

– Где-то я вычитал, что, если рассматривать радугу только как преломление света в дождевых каплях, жить будет скучно… Поэтому скажем так: верю частично. По принципу – сказка ложь, да в ней намёк.

Если бы его спросили, он мог бы рассказать, как в разное время и в разных странах, не только в России, видывал кое-что, чему по ортодоксальной науке отнюдь не полагалось существовать. Но его не спрашивали, а сам он был не словоохотлив.

– Не знаю, как поживает дух нойды, а вот камень фонит, и прилично! – Веня Крайчик разложил приборы, принялся щёлкать тумблерами. – Не Чернобыль, конечно… но радиационный фон заметно повышен, поэтому, может, и растительность мутирует… – Он кивнул на могучий, разлапистый лопух, украшенный двухцветными, словно шашечки такси, подпалинами. – Вот ведь какой красавец!

– И геоаномалия очень сильная, – вскоре констатировал Альберт, деловито обошедший вокруг сейда с рамками в руках. – Сплошные энергопотоки с высокой напряженностью полей! – Он взялся за гравиметр, и в его голосе послышалось изумление, смешанное с испугом. – Венька, глянь! Ни хрена ж себе!

Камешек был ещё тот. Около него нагло нарушались законы гравитации.