Амазонка (фрагмент)

Он, кажется, наслаждался моментом, смотрел на меня изучающе, чуть склонив голову, и ожидал с нескрываемым интересом, какова будет моя реакция. Да откуда, вашу мать, он знает русский, да еще так хорошо? Никакого акцента! Мамочки дорогие! Это чему же их учат во французских медицинских школах?

– Вы ничего о нас не знаете, – сказала я и тут же прикусила губу. Да уж, не самый умный выбор ответа.

– Я узнаю о вас все, что будет необходимо, у нас будет время для этого. А пока… давайте займемся делом, – ответил он после некоторой паузы. Его спокойный голос был гипнотизирующе густым. Низкий тембр, слова перекатывались, как мягкие плюшевые шарики. У меня дрожали руки, наверное, от стыда и смущения.

– О, как вы прекрасно говорите по-русски! – вырвалось у мамы. – Это так неожиданно! Нам никто не сказал!

– Это я понял, – усмехнулся он, снова скользнув по мне взглядом, и я тут же с ужасом осознала, что он слышал все, все без исключения слова, сказанные мной. Кошмар.

Андре встал из-за стола, высокий мужчина, наверное, даже выше Сережи. Я даже почувствовала какую-то странную обиду за друга. Своим ростом он гордился так, словно сам себя специально выращивал, удобряя и поливая все свое детство. Сережа – высокий увалень, вечно размахивающий руками.

Андре двигался грациозно и неторопливо. Какая прекрасная осанка – такую не купишь ни за какие деньги.

Перестань! Хватит думать о чертовщине какой-то. Думай о своей матери, которую этот мушкетер скоро порежет своими длинными подвижными пальцами. Да, вот так. Думай о том, что этот человек проводит свои дни, разрезая людей на части.

Господи, я несу полную чушь. Что он делает? Он подошел к шкафчику около двери, достал оттуда какие-то приспособления и повернулся к маме.

– Сейчас я измерю вам давление и пульс. Потом мы проведем еще ряд тестов. Моя ассистентка поможет вам устроиться. Вы взяли с собой все необходимое? – спросил он, и прошел мимо меня так, словно меня вообще не было в комнате. Еще бы! Ведь я уговаривала маму уехать отсюда. Называла его жадным и непрофессиональным. Я и сейчас уверена, что деньги для него главное. Ведь что еще может заставить мужчину, врача, перешивать лица всяким стареющим примадоннам, если с их талантом можно было спасать людей?

– Даша, помоги мне. Возьми у меня сумку, – попросила мама, невольно продолжая кокетливо улыбаться и передергивать плечами. Наверное, даже лежа на операционном столе, она будет строить глазки и говорить какие-нибудь чудовищные вещи из серии «я отдаюсь в ваши руки полностью».

– У вас все врачи так хорошо говорят по-русски? – спросила я хмуро.

– Только самые лучшие, – насмешливо ответил он, намеренно акцентируя слово «лучшие».