Амазонка (фрагмент)

 – Впрочем, вы ведь не самого высокого мнения о пластической хирургии? Значит, вы считаете, что вашей маме не стоит делать операцию?

– Какая разница, что я считаю? – отвернулась я.

– Поддержка близких значит очень много, – добавил он так, словно упрекал меня.

– Я поддерживаю ее. Вам просто… не понять… – пробормотала я так тихо, что он, возможно, даже не разобрал моих слов. Больше он не сказал ни слова, принявшись колдовать над моей мамой, а я стояла рядом, держа ее сумку, кардиган, бусы, и злилась. Он бесил меня всем своим видом, своей сложной красотой, уверенной манерой держаться. Запахом своего одеколона – мимолетным и невесомым, тонким ароматом, таким необъяснимо правильным, что хотелось подойти, уткнуться носом в его спину и вдохнуть полной грудью этот чистый мужской аромат.

Идиотка несчастная, стою посреди кабинета, увешанная вещами, как рождественская елка, не зная, куда девать руки. Почему я ничего подобного не чувствовала с Сережей? Никогда. Он пользовался одеколоном после бритья, который я терпеть не могла и даже дважды втихаря выбрасывала в мусорку.

Ответ был очевиден. Передо мной стоял мужчина такого класса, о котором ни я, ни даже моя мама никогда не мечтали. Не штампованный рекламный красавец с квадратной челюстью, голубыми глазами и волосами, высветленными в стиле «калифорнийское мелирование». Мужчина – уникальный экземпляр, единственный в своем роде.

И бесил он меня тем, что такие, как он, никогда не посмотрят в мою сторону.

Я провела в клинике целый день, устраивая маму в палате, объясняясь с медицинским персоналом, решая бесконечные вопросы, неизбежные в такой ситуации. Мама держалась молодцом, хотя и запаниковала, когда ее попытались переодеть в тонкий балахон с веревочками, неплотно завязывающимися на спине. Сквозь ткань проглядывало бы то, что мама даже Кузьме, скорее всего, не показывает. Не при свете дня, во всяком случае. Так что я настояла, чтобы на осмотр и анализы мама пошла в своей одежде.

Андре оставил нас на попечение своих медсестер и больше не появлялся. Хвала небесам.

– У тебя есть все необходимое? – спросила я у мамы, чувствуя себя значительно увереннее в отсутствие «мушкетера» Андре.

– Неужели тут никак нельзя настроить хотя бы один русский канал? Хотя бы Первый? – недоумевала мама.

– А ты считаешь, что Первый канал смотрят по всему миру? – рассмеялась я.

– Мы не так далеко от дома, – пожала плечами мама. – Я уж думала, Эрнст как-то договорится с парижанами.

– Я умоляю тебя! Тут все наши поправляют здоровье! Должен быть Первый!

– Поправляют здоровье? – хмыкнула я. – Подрезают кожу, ты хочешь сказать?

– Не поднимай брови, у тебя так появятся ранние морщины, – тут же одернула меня мама.