Амазонка (фрагмент)

Чертовы картины со стеклами, я прекрасно вижу, что похожа на пугало огородное. Андре не смотрит на меня, он идет вперед уверенными размашистыми шагами.

– Итак, о чем вы хотели поговорить со мной? – Андре прикрывает дверь кабинета, и я запоздало осознаю, что теперь-то мы тут с ним наедине. Он смотрит с вызовом, и это понятно. После всего того, что я наговорила. Спешит избавиться от меня.

– Я хотела попросить прощения… за… за то, что я вчера сказала, – выдавила я, и это стоило мне определенных усилий. Я вовсе не так уж и привыкла извиняться. Я, скорее, отношусь к тому типу людей, что станет избегать объяснений. Я скривилась в мнимом раскаянии – насколько у меня вообще получается разыгрывать что-то в лицах.

Я не чувствовала раскаяния ни на грамм. Может быть, раньше, когда я говорила с мамой. А теперь я отчего-то чувствовала себя беспомощной и разозленной под долгим серьезным взглядом Андре. Так, наверное, чувствовали себя гладиаторы, стоя на поле под палящим солнцем в ожидании неизбежной битвы.

– За что именно? – спросил он, пожав плечами. А затем – не верю своим глазам – он легко поднялся и уселся прямо на стол. Смотрел на меня, чуть болтая ногой в кроссовке. Спортивный, сукин сын.

– Я… не помню в точности, – пробормотала я, отведя взгляд. Черт, когда ты извиняешься, то рассчитываешь на ободряющую улыбку и фразы из серии «ничего страшного» и «какие мелочи, я уже и забыл». Но Андре явно ничего не забыл.

– Я тоже должен сказать вам важную вещь. Я не уверен, что мне следует оперировать вашу маму, – вдруг бросил он, и вся еле сдерживаемая ярость бросилась мне в кровь. Вот же подлец, решил отомстить. Неудивительно, что он так спокоен. Месть – блюдо, которое он ест холодным, что б он подавился.

– Вы не понимаете, – начала я, с трудом удерживая себя в руках. – Это невозможно. Мама… Она так много надежд возлагает на эту операцию.

– Я знаю, чего ждут люди, приходящие сюда, – кивает он. – А вот чего хотите вы, я пока понять не могу.

– Я? – я смотрю на него удивленно. – Ничего.

– Все хотят чего-то. Я тоже… не исключение, – добавил он, усмехнувшись. Я вздрогнула и невольно облизнула губу. Он что, флиртует со мной? Невозможно. Глупости какие. Абсурд. Я тряхнула головой, стараясь сбить это нелепое ощущение.

– Вы не должны обращать на меня внимания. Я не думала того, что сказала вчера. То есть я не имела в виду… Я не хотела…

– Вы не думали? В каком смысле? А что вы думали? Что пластическая хирургия – панацея и спасение от всех бед?

– Панацея? Пфф! – это я делаю нечаянно, вспоминая прошлую мамину липосакцию, но Андре наклоняет голову в другую сторону и почти улыбается. Почти. Но – нет.