Ангелы на льду не выживают. Том 2

Только совершенно непонятно, почему Томашкевич не назвала его имя и утверждала, будто вообще не интересуется личностью автора картин. Власов и Зеленов катались в одной группе и дружили, и мать Жени Зеленова вряд ли могла об этом не знать. А она ссылалась на Ольгу Виторт, которая якобы привозила эти картины неизвестно откуда. Но, может, и в самом деле не знала? Может быть, Ольга скрывает от Аллы Владимировны своего любовника? Мало ли по каким соображениям…

Антон открыл блокнот и достал сложенный вчетверо листок с распечатанным рисунком. Оглянулся – Власов торопливо убирал со стола перед диваном грязную посуду.

Быстро развернув листок и сравнив рисунки на распечатке и на картине, Сташис снова спрятал его в блокнот. Ну надо же, как интересно порой бывает!

Он резко развернулся и почти нос к носу столкнулся с Власовым, который, оказывается, уже стоял у него за спиной.

– Так вы художник? – Антон сделал вид, что удивлен и озадачен.

– Да какой я художник, – небрежно ответил Власов. – Смех один. Так, балуюсь в самой незамысловатой технике. Я живописи не обучался.

– А что за рисунок? Он что-то означает?

Власов, казалось, смутился, замялся.

– Дорожка шагов в фигурном катании. Я же катался когда-то… раньше…

По-видимому, тема была для Власова неприятной. Странно. Почему? Что плохого в том, что человек занимался фигурным катанием? Или он действительно причастен к убийству тренера и не хочет обнародовать свою связь с этим видом спорта?

– Я знаю, что вы бывший спортсмен, – нейтральным тоном сказал Антон, словно тема спорта вообще была не важна в данном разговоре. – Кстати, вы знаете о том, что ваш бывший тренер убит?

– Михаил Валентинович? – Власов сохранял полное спокойствие.

 – Конечно, знаю. И в новостях это было, и ребята звонили. Ужасно… Кто его? И за что?

– Ну, на вопрос «кто» ответа мы пока не знаем, а вот на вопрос «за что?» мы бы хотели получить ответ от вас.

Владимир отвел глаза, но не нервозно, а как-то задумчиво и печально.

– Слушай, давай перейдем на «ты», – предложил он. – А то как-то по-дурацки получается…

– Давай, – согласился Сташис. – Так за что могли убить твоего тренера Болтенкова, а?

– Я представления не имею, за что можно убить Михаила Валентиновича, – неторопливо ответил Власов, – и вообще не представляю, за что можно убить тренера по фигурному катанию, тем более если он не тренирует тех, кто будет бороться за олимпийские медали.

Если бы это был топ-тренер, у которого тренируются претенденты на олимпийский пьедестал, ну тут еще можно было бы пофантазировать… Там свои игры, своя грязная кухня. Но Болтенков… Нет, не представляю. Мы так и будем у мольберта стоять? Давай хоть сядем, что ли.