Банда 4

— Наверное, Анатолий не очень хороший человек, наверное, его можно назвать плохим человеком, но слово свое он держит. И я прямо тебе об этом говорю. И поэтому жизнь твоя в опасности.

— В мире кое-что изменилось, Надя. Жизнь Толика в неменьшей опасности.

Толик Бевзлин тоже пусть пораскинет умишком, тоже пусть поостережется.

— Откуда же ему грозит опасность?

— Он обидел очень крутого человека... Его зовут Пафнутьев Павел Николаевич.

— Это тот самый прокурорский чиновник, который...

— Да, это он, — Андрей не позволил Наде произнести обидные для Пафнутьева слова.

— Оставим это, — женщина устало махнула рукой. — Знаешь... Ты, конечно, парень ничего так... И, возможно, в другой жизни у нас с тобой могло бы что-то получиться... Но здесь, сейчас... Слишком многое стоит между нами. Слишком многое, Андрей.

— А что между нами стоит?

— Если сказать одним словом... Бевзлин.

— А кто это? — спросил Андрей с серьезным видом.

— У меня такое чувство, что у тебя будет возможность познакомиться с ним поближе.

— Да? — улыбнулась Надя. — Ладно, Андрей, оставим это... Знаешь, отвези меня домой или хотя бы поближе к дому... Я плохо себя чувствую. Мне плохо, Андрей...

— А я ведь и в самом деле могу помочь, — настаивал Андрей, почувствовав колебание в голосе Нади.

Женщина посмотрела на него, но ничего, кроме усталости не было в ее взгляде. Она помолчала, потом, видимо, решившись, вздохнула, закурила новую сигарету, выдохнув дым наружу.

— У меня умер ребенок, — сказала она негромко. — Соврем недавно... Месяц еще не прошел.

— Сколько было ребенку? — механически спросил Андрей, чтобы не молчать, чтобы заполнить паузу, если не словами, то хотя бы звуками.

— Неделя, — сквозь слезы проговорила Надя. — Ему было около недели.

— А что с ним случилось?

— Что случается с детьми в первые часы после рождения? Этого никто не знает, но время от времени дети почему-то умирают. Поэтому я сейчас не в самом лучшем виде, не в самом лучшем расположении духа... Ты уж меня прости... В другое время мы поговорили бы иначе... Не обижайся, ладно? — она беспомощно улыбнулась сквозь слезы.

Так, наверное, бывает в жизни, так бывает со многими — человек вдруг начинает ощущать, понимать, чувствовать гораздо больше обычного. То ли проницательность его повышается, то ли обретает он способность улавливать из пространства какие-то волны, несущие мысли, энергию боли и радости. И, получив такой толчок, человек начинает осознавать то, мимо чего совсем недавно проходил равнодушно, не видя, не слыша.