Банда 4

— Все ясно, — Надя откинулась на спинку сиденья и скрестила руки на груди.

В позе ее были и вызов, и оскорбленность, и беззащитность. — Поехали, Андрей.

Хватит. Я сыта сегодняшним вечером.

— Поехали, — он с трудом протиснулся между машинами, стоявшими по обе стороны проезда, поколесил по двору и выбрался, наконец, на улицу. Не спрашивая у Нади, куда надо ехать, Андрей вел машину медленнее, чем позволяли условия, машине словно передалось его раздумчивое состояние.

— Ты всегда так ездишь? — спросила Надя, и в ее голосе прозвучало раздражение. Она, похоже, устала за этот вечер, какая-то взвинченность повисла в воздухе, с трудом сдерживаемое недовольство друг другом.

— Всегда, — ответил Андрей. — Когда везу особо опасный груз.

— Это я — опасный груз?

— В чем же моя опасность?

— Связи у тебя чреватые... Знакомства еще те...

— Вообще-то да, — Надя опять закурила.

— Много куришь, — заметил Андрей.

— Жизнь вынуждает. А куда мы, вообще-то, едем?

— Да так, в одно место.

— Тебе нигде не опасно. Кроме места работы.

— Андрей, куда мы едем? — уже требовательно, с беспокойством спросила Надя.

— Уже приехали... — проговорил Андрей ворчливо и свернул во двор, каких были тысячи в городе — три пятиэтажных дома ограничивали заросшее кленовыми зарослями небольшое пространство, в центре которого располагался небольшой пятачок, где можно было посидеть на скамейке и подождать, пока твоя собака погадит где-нибудь в сторонке, пока твое дите натешится в песочнице, пока твоя жена закончит стирку и из квартиры выветрится вонь распаренного белья.

— Я не выйду из машины, — твердо сказал Надя, с тревогой всматриваясь в темные заросли, сквозь которые кое-где просвечивали окна.

— Разберемся, — спокойно сказал Андрей, выходя из машины и запирая дверцу.

Потом обошел вокруг капота и открыл дверцу, предлагая Наде выйти, — Ты выйдешь, потому что это очень важно.

— Я вытащу тебя силой. И никто мне не помешает. И мне действительно никто не сможет помешать, ты это знаешь.

— Да, имела удовольствие убедиться! — сказала Надя с вызовом, но все-таки вышла из машины. — Скажи хотя бы, где мы находимся?

— Это неважно. Пошли, — он взял женщину под локоть, и она почувствовала такую силу в его руке, возражать которой не было никакого смысла.

— Андрей, я боюсь, — умоляюще сказала Надя.

— Не стоит, — твердо сказал он.

— Ты не сделаешь мне ничего плохого?

— Пошли-пошли! Не дрейфь.

Андрей ввел Надю в полутемный подъезд, пропахший кошачьей и человечьей мочой, не выпуская локтя, провел ее на третий этаж и позвонил. Здесь было сумрачно, грязновато, но другие подъезды в городе были такие же, поэтому неудобства почти не замечались. В дверной глазок их долго рассматривали, но, наконец, Андрея узнали.